— Моя жена сказала, что Ксюша звонила. Она сбежала от мужа. Пока что в этом городе, но скоро...
— Конкретное место, будь добр!
Не знаю, как отправляю его из офиса. Сам же набираю нужных людей, чтобы помогли этому мужику. Как-никак, можно сказать, глаза мне открыл. Пусть переезжают в безопасное место.
Связываюсь с Марибом. Матерится, когда коротко описываю ситуацию. Местонахождение моей девочки узнает за несколько часов.
Нажимаю на газ, как обезумевший, еду на окраину города. Не знаю, что будет, когда я ее найду. Когда загляну в глаза. Просто заберу с собой. Не отпущу. Разберемся с ее семьей. Но в первую очередь с мужем. Я его собственными руками прикончу.
— Моя девушка остановилась здесь, — обвожу взглядом помещение, где воняет ужасно. По словам Мариба, Ксюша тут. — Ксенией зовут.
— Я такую не знаю, — пожимает она плечами.
Протягиваю несколько купюр, после чего баба кивает наверх. Мол, твоя там.
Стучу в дверь, но ни звука. Абсолютная тишина.
— Открывай! Я знаю, что ты там! — рычу от злости. — Ксюша! Или я вышибу эту дверь нахрен!
Доносится какой-то грохот. После чего ее тихий голос:
— Амиль?! Это ты?!
Я, черт возьми! Я, цветочек!
Слышу голос за дверью, но уверена, что это просто мои галлюцинации на фоне стресса. Ведь его там просто не может быть!
Я не могу в это поверить.
Прячусь за тумбой, которая покосилась, пока я ее двигала, чтобы протиснуться в угол.
Стук вновь повторяется, как и голос Амиля.
«Боже мой», — облокачиваюсь руками на деревяшку, и она ломается под моим весом. Чуть сама не падаю, но все же встаю и тихо шагаю к двери.
Дрожащей рукой дотрагиваюсь до замка, в последний раз задав вопрос:
— Амиль? Это ты?
Открываю, и мое израненное сердце вконец разрывается. Не знаю, от чего больше. От счастья или боли. Безнадеги или надежды.
Он стоит передо мной... Такой нежный, такой родной.
— Ам… Ами-иль, — голос становится осипшим, потому что горло сдавливает ком из слез и отчаяния.
Он не двигается с места и смотрит в мои глаза, в которых он размывается от влаги, подступившей и уже стекающей по щекам. Всхлипываю громко, и он тут же срывается ко мне, буквально снося.
Подхватывает меня и крепко прижимает к себе. Чуть ли не до хруста костей.
— Я, цветочек. Я, — шепчет, уткнувшись в мою шею лицом. Словно дышит мной.
— Амиль… — повторяю раз за разом его имя, ощущая поцелуи жестких, но таких горячих губ.
Наконец-то отмираю и цепляюсь в него руками, жадно вбирая его объятия. Напитываясь ими и воспаряя, понимаю, что я в безопасности.
— Моя девочка, — скользит по моим отметинам на плечах. От шеи к челюсти. Целует каждую ссадину, прося прощения.
Садится со мной на руках на кровать, устраивая меня сверху лицом к себе и берет в руки мое лицо. Смотрит так, что этой нежностью и заботой затопляет всю мою боль, и целует. Целует настолько нежно, как только ОН может. Властвует в моем рту, вновь заявляет права, и я поддаюсь его напору. Никогда не сопротивлялась и не смогу. Больше не смогу.
— Прости, цветочек, — шепчет, отрываясь от меня. — Прости, что так долго.
Улыбаюсь, роняя капли слез на его пальцы, гладящие мое лицо.
— Ты не виноват, — качаю головой из стороны в сторону. — Сейчас ты тут, — прикасаюсь к его щеке ладонью, пытаясь поверить, что это не сон, что я не сплю. – Как раз вовремя.
Улыбаюсь ему так искренне, как только могу. Как никогда не улыбалась.
— Поэтому нам пора уходить, цветочек. Больше не отпущу, слышишь? — говорит не терпящим возражений голосом, а я и рада.
Мне больше ничего не нужно. Пусть будет рядом. Всегда. И не отпускает. Никогда!
— Я не против.
— Какие-то вещи нужно забрать? — взгляд в глаза. — Хотя нет. По дороге все купим. Вставай.
Осматривает комнату, чуть поморщившись.
— Только деньги. У меня тут немного спрятано, — вытаскиваю их.
Он изгибает бровь, смотря на три пятитысячных купюры.
— Что? Я готовилась к побегу, — грустно усмехаюсь от этого абсурда, но Амиль лишь кивает и, взяв меня за руку, тянет на выход.
Спускаемся. Но перед тем как выйти, в фойе он останавливается и целует меня.
— Тобой не насытиться, — хриплый смешок прямо в губы.
Поблагодарив женщину, которая, вздохнув, кивнула мне на прощание, я выхожу на улицу за мужчиной, который так сильно внушает, волнует мою душу. Пришло время довериться хоть кому-то. И если этот кто-то — он, то я не против.
Амиль усаживает меня на пассажирское сидение, застегивает ремень безопасности. Быстро обходит авто, а после мы срываемся с места.
Поддаюсь порыву и цепляюсь за его руку, прижавшись щекой к его плечу. Мне сейчас так хочется объятий, ласки. Немного веры. Потому что я очень устала. И в данный момент мне не так страшно, как было буквально минут двадцать назад.
Стараюсь не думать о муже, пока мы рассекаем ночные улицы города, ставшего токсичным для меня.
В глазах скапливаются слезы от ощущения спокойствия. Такого желанного и выстраданного.
— Ты чего? — задает вопрос, словно почувствовав мое состояние.
— Все хорошо, — улыбаюсь, подняв на него глаза. — Просто иногда сложно поверить в происходящее. Особенно когда привыкаешь к иному.
