Я надеялась, что Амир уже ждет в столовой, хотя не имела никакого представления, о чем с ним буду говорить. На меня вдруг навалился страх, однажды уже было так, что Амир был готов убить Алекса за то, что тот продолжал брать у меня энергию в своей болезни. Тогда я высказалась однозначно, что умру, если он это сделает, но, честно говоря, не очень понимала своих действий. А сейчас надо как-то сделать так, чтобы Амир понял меня, понял как человека. Ведь цена этого понимания велика – жизнь Алекса.
Но Амира в столовой не было. Я растерянно посмотрела на Алекса, он только пожал плечами, вождь не предупреждает о своих действиях. Девушка тут же принесла завтрак, и я решила спокойно подкрепиться: надо быть готовой к разговору с мужем. Понимая, что Амир посмотрит запись моего завтрака, я решила не провоцировать его и молчала. Алекс о чем-то думал, даже брови нахмурил.
Я уже допивала сок, когда в столовую вошел Амир, Алекс сразу подскочил с дивана.
– Доброе утро.
– Доброе утро.
Мой голос изменил мне, и я поздоровалась хриплым, каким-то надтреснутым голосом. Амир сразу подошел ко мне:
– Как ты себя чувствуешь?
– Хорошо, это после сока так получилось.
Утерев губы неприличным детским жестом, я растерянно посмотрела в темные глаза Амира. И совсем не ожидала, что он протянет мне руку.
– Я хочу тебя познакомить кое с кем. Пойдем.
Он помог мне встать и, не обернувшись на Алекса, повел меня, так и оставив мою руку в своей ладони, она была теплой и мягкой. Я облегченно вздохнула, надеюсь, что разборка хотя бы отложена на время встречи с этим некто.
Мы долго шли по коридорам дворца, Амир спокойно шел рядом со мной, не пытаясь заговорить, и я была рада этому, оказалось, что учинить скандал легче, чем потом что-то объяснять. Особенно когда от тебя зависит чья-то жизнь.
Амир привел меня в странное помещение, небольшую по размерам комнату, разделенную стеклянной стеной ровно наполовину. Никакой мебели, кроме двух стульев, один перед стеной, другой за ней. Стекло было настолько толстым, что даже я сразу её заметила. Амир усадил меня на стул и произнес короткое слово, сразу на той стороне открылась дверь и два боевика завели молодого мужчину и посадили его на стул, а сами встали рядом. Интересно, кто это может быть и зачем Амиру меня знакомить с кем-то через бронированное стекло. Рассматривая незнакомца, я поймала себя на мысли, что в этом лице, ничем особенно не отличавшемся физически, обычное лицо с мелкими чертами лица, мне что-то не нравится. Бегающий взгляд, вот что, мужчина чего-то очень боялся, вздрагивал постоянно, оглядывался на боевиков и суетливо поправлял на себе костюм. На нас с Амиром ни разу не посмотрел.
– Он нас не видит?
– Видит. Боится посмотреть на меня.
Амир встал рядом со мной и положил руку на плечо как на старых фотографиях, муж с женой.
– Рина, это доктор Шерер, Пьер Шерер. По его приказу убили детей в клинике.
Ничего во внешности этого мужчины не указывало на то, что он доктор, и особенно на то, что он может приказать убить маленьких детей. Обычный трусливый стандартный статистический мужчина. Такого не запомнишь даже если провести с ним какое-то время, на следующий день не узнаешь. Никакое лицо и трусливое тело. Я рассматривала это чудовище в человеческом облике и пыталась понять, в чем вина этих детей в своей маленькой страдающей жизни, чтобы ученый монстр так их убил. Разорвал руками других монстров, которых он сам создал.
– Тебе плохо?
– Нет. Можно мне у него спросить… узнать…
– Спрашивай.
Я встала и медленными маленькими шажками подошла к стеклу, Амир встал рядом. Шерер поднял на нас испуганный взгляд, как будто только увидел, и сразу прикрылся руками, закрылся, как от удара. Боевики развели руки и уложили их ему на колени, как нашкодившему ученику. Я не успела ничего сказать, Шерер быстро заговорил всхлипывающим голосом на французском, потом перешел на английский, снова на французский. Он говорил и говорил, иногда взмахивал руками, но боевики успевали эти руки поймать и вернуть на колени.
– Что он говорит?
– Рассказывает о своих научных достижениях.
– Научных?
– Я не должен его убивать, потому что он талантливый генетик.
Амир смотрел на Шерера спокойным взглядом, ни один мускул не дрогнул на лице, только руки оказались в карманах, впервые я увидела его в такой позе. Он держит себя, на самом деле может в любой момент разорвать его на кусочки, и Шерер это понимает.
– Спроси его, а дети, сколько среди них было будущих талантливых генетиков… нет, не так, есть ли у него самого дети…
– Двое сыновей. Он их обратил.
– Как… собственных детей?
– Это они были в клинике. Я их убил.
Я даже не вздрогнула, с ужасом посмотрела на монстра за стеклом, который все говорил и говорил о своей талантливости, откровенно плакал и умолял Амира не убивать его.
– Зачем он убил детей?
