– Я же говорю, надо горным духам благодарность сказать за добро да за ласку. Ты хлебца кружок приготовь да молочка налей в посудину, Рина и отнесет.
– Я?
– А кто же еще, ты у нас силу ихнюю забирала, для тебя старались. Да за стоноту твою, ор твой тоже извинения попросить надобно.
Она категорически запретила Алексу и Вито мне помогать, заявила, что если они меня хоть коснутся, то духи обидятся на меня и силу снова заберут. Они переглянулись, кто его знает, а вдруг так и есть, ее словам перечить опасно.
Выйдя на улицу, Фиса походила вокруг домика, долго смотрела на горы и указала куда-то пальцем:
– Ты вон тот уступчик видишь?
Я не видела никакого уступчика, кругом скалы да щебень, высокие деревья и колючие кусты. Скептически взглянув на меня, ведь потеряюсь, ищи потом, дала приказ уже Вито:
– Витек, ты-то хоть видишь?
– Вижу.
– Туда нашей лебедушке и надо дойти. Ты всяко ее пойдешь охранять, так не дай в сторону уйти. Только не помогай, заново лезть придется.
Торжественно вручив аккуратно свернутый в чистое полотенце хлеб и кувшин с молоком, она подтолкнула меня в сторону горы:
– Иди, птица святокрылая, иди за силой своей. Только одно скажу, как сможешь, так и будет.
Могла я с трудом, хотя на ноги мне надели мягкие сапожки и облачили в наряд горных красавиц, платье ниже колен из толстой шерстяной ткани с геометрическими узорами, так Фиса наказала, мол, удобнее по горам ходить. Идти было неудобно: камни повсюду, щебень так и сыпался из-под ног, деревья стояли в самых неудачных местах, внизу ствола ветки не росли, и ухватиться было не за что, а кусты обросли длинными колючками. Я вся взмокла, кувшин оттянул руку, полотенце с хлебом постоянно за что-то цеплялось, ноги скользили и царапались о камни. Иногда голос Вито меня поправлял:
– Возьми левее.
Я вообще не имела никакого представления, что это был за уступчик и где он находится. Вскоре мне не стало хватать воздуха, хотя я понимала, что вряд ли поднялась высоко, движения замедлились и, наконец, я упала и скатилась на несколько метров вниз. Рядом сразу появился Вито и еще двое боевиков.
– Рина, ты не ушиблась?
– Кажется, нет.
Удивительно, но полотенце с хлебом и кувшин я из рук не отпустила, даже молоко не разлилось. Разобравшись с руками и ногами, ничего не сломано и двигается, я вздохнула:
– Надо идти.
– Ты будешь подниматься?
– Конечно, если не поднимусь, то Фиса заставит каждый день лазить. Превращусь в горную козочку.
Улыбнулись даже боевики, а Вито так откровенно рассмеялся, характер Фисы он познал достаточно.
– А ты пой, так легче будет.
– Ну да, мне уже и так перед ними прощения просить, перед духами, совсем разобидятся за мое завывание.
И вдруг один из боевиков опустил глаза и решился высказаться:
– Ты хорошо поешь.
– Фиса тебя не слышит, она бы сказала, что такое хорошо в моем исполнении. Надолго бы голос сам потерял.
Он тоже рассмеялся, наслушался уже за время моего лечения всего от главного лекаря. Я с трудом поднялась, отряхнулась и подобрала дары духам.
– Ладно, слушайте, все равно извиняться, одной песней меньше, одной больше.
Я уже потеряла счет своим падениям, чем выше я поднималась, тем легче сыпался щебень и мелкие камешки. Но назло Фисе и всему миру вставала, даже уже не отряхивалась и с песней шла снова вверх. Только удивлялась, что молоко из кувшина не выливалось, да и сам кувшин не разбивался, хотя пару раз я умудрилась ударить его о камень. Вито продолжал направлять меня: пойди направо, возьми налево. Казалось, что сил уже нет, ноги едва передвигаются, руки с трудом удерживают молоко и хлеб, пот застилает глаза. Песня тоже плохо получалась, я начала всхлипывать, но не позволила себе заплакать, еще чего, нечего боевикам слушать, как жена вождя рыдает от усталости, всего-то по горам прогулялась.
Площадка появилась передо мной неожиданно: абсолютно ровная поверхность в несколько метров, а дальше скала, поднимающаяся высоко вверх. В центре площадки стоял Амир. Я стала падать сразу, как только увидела его, и он успел меня подхватить, так со мной на руках и сел на землю.
Мы сидели на площадке. Он на земле – я на его коленях, а в моих руках дары духам гор… Немного отдышавшись и утерев лицо его платком, я спросила:
– Как ты сюда попал? Это из-за тебя меня Фиса отправила горы покорять?
Почему-то я на самом деле не удивилась его присутствию. Когда слезы перестали выливаться из меня потоком, где-то очень глубоко в душе появилась надежда, что Амир скоро появится.
– Я прилетел, когда ты уже ушла в свой горный поход. Фиса запретила помогать, и я решил дождаться тебя здесь.
– Мне еще духам гор надо подарки передать.
Он обнимал меня, и мне было приятны прикосновения его рук., можно было это удовольствие списать на мою усталость после горного похода, но я знала, что не только в этом причина, я его ждала.
Амир был в своем привычном одеянии, все черное, и я спросила:
– Почему вы всегда ходите в черном? Потому что Темные?
– Да.
– Ну, тогда мне тоже придется…
– Нет. Ты не Темная.
И сразу руки напряглись, стали жесткими, как руки статуи.
– Я не об этом, я знаю, что не Темная.
– Знаешь?
