А увидев то, что стояло у лестницы, я даже спросить ничего не посмела. Танк средних размеров. Я, конечно, разные машины в своей жизни видела, да и кино заграничное смотрела, но этот двигатель прогресса напоминал десантный танк. Зато когда подошли Фиса и Мари, уже пришла в себя и изрекла коронную фразу одного знакомого, который всю жизнь ездил на машине непонятной конструкции, а завидев джип, говорил со знанием дела:
– Чем больше джип, тем дольше идти до трактора.
Вито и Мари не поняли смысла этой фразы, а Фиса громко засмеялась:
– Истинно, Рина, истинно у нас дороги такие, что только трактором.
Но Вито все-таки у меня уточнил:
– Что такое трактор? Почему нужно идти до него долго, если джип большой?
И как ему объяснить глубинный смысл этого понятного для всех автомобилистов моей страны выражения? Но Фиса меня спасла:
– У нас такие дороги, что машинка по ним проехать не всегда сможет, поэтому, милок, у нас есть специальная техника, трактором называется.
– Наши машины могут проехать по любой дороге.
– И крылышки есть?
– Зачем?
– Иногда взлетать приходится.
Мари такой технический вопрос совсем не волновал, поэтому она села рядом с водителем и махнула нам рукой, садитесь. Уже в машине я поняла, что на ступеньках лестницы никого не было, смотрел хозяин дома все записи, убрал охрану, чтобы меня не пугала. А сам? Тоже собой не будет пугать, исчезнет на веки?
Так как мы с Фисой выбрали себе короткие шубки из соболя, то смотрелись вдвоем очень даже интересно, тем более, что она свой платок снимать категорически отказалась, а на меня накрутила шарф из красной ткани с золотыми узорами. Заставляя меня надеть эту шубку, она так и сказала:
– Соболь мех царский, ты ихней королеве ни в чем не уступаешь.
В зеркало смотреться я не стала, благо Мари пришла. Пусть Фиса и говорит, что я королева, девица красная в логове многоголового змея, но видеть себя я не хотела даже в соболиной шубе.
Вито вел машину спокойно, никакой сверхзвуковой скорости своего хозяина, мы с Фисой с удовольствием рассматривали в окна разные виды, указывая пальцем на всякие красивые домики и сады в округе. Даже мелкий дождь нам не помешал.
Я радовалась поездке, тем более такой неожиданной. Лихорадочное состояние прошло, но внутри продолжала подрагивать обида. И эту обиду нужно было любым способом задавить, закопать в тайном уголке души и никогда не давать возможности снова выглянуть. На такие поступки я не была способна никогда, этот хохот пациентки психиатрической клиники самое большое впечатление произвел на меня саму. Рассматривая окрестности, я размышляла о том, что ковровый дворец как-то действует на меня. Пролежав в нем, вернее в своей спальне, апартаментах, неизвестное количество времени, я вдруг осознала, что совсем выпала из своей обычной жизни, никаких мыслей о прошлом, только воспоминания об обидах, именно они, дворец как будто достает их из меня своими таинственными надписями на коврах. Странно, но я их помню все и не только те, которые рассматривала в комнате карантина, но и те, которые лишь мельком посмотрела по дороге в столовую и обратно.
И еще одно удивление: я совсем не думаю, что будет дальше. Хотя, наверное, именно мысль, что скоро все закончится, и что уж теперь думать о будущем, исключает необходимость в рассуждениях. Я поверила всему, что говорилось о таинственных обитателях этого дворца. Совершенно не сомневаюсь ни в чем, хотя в прошлой своей жизни не была такой доверчивой, да и всякими странностями никогда не интересовалась. Как я подумала, прошлой жизни, значит, уже проведена черта, которая разделила жизнь на до и после.
Мы приехали в маленькое селение. Домики с красными черепичными крышами, совершенно одинаковые, все в два этажа, за резными воротами и с небольшими балкончиками. Фиса уверенно заявила:
– Дачи.
– Школа.
Мари помахала рукой какой-то женщине и обернулась к нам:
– Это школа для мутантов.
Мы с Фисой переглянулись, и вопросы задавать зареклись обе. Слово мутант для меня – лишь кадр из фильма, такая ужасная клыкастая морда. Поэтому, когда наш танк остановился у одного из домиков, то мы с молчаливой Фисой не сразу вышли, а дождались, когда Вито открыл дверь с моей стороны и пригласил в дом.
Сказать, что это был шок, значит, не сказать ничего. Мари права, я сразу забыла все свои мысли и страхи. Как только мы подошли к красивой калитке, из дома выскочила маленькая девочка в красивом голубом платье и подбежала к Мари. У девочки было шесть рук, и она ими всеми сразу Мари обняла. А потом посмотрела на нас, лица практически не было, только яркие темные глаза, остальное закрыто обвислыми волнами кожи. Фиса схватила меня за руку, и Вито тревожно посмотрел на меня, встал так, что практически прикрыл от девочки. Я не потеряла сознание только потому, что девочка улыбалась мне своими прекрасными детскими глазками, что-то сказала Мари и быстро убежала. Мари обернулась ко мне и спросила:
– Сможешь зайти?
Я прижала руку к груди, вздохнула и прошептала:
– Смогу. Наверное.
