Амир попытался убрать мои руки с лица, но я только сильнее зажмурилась и стала сопротивляться его пальцам, даже головой замотала из стороны в сторону.
– Уйди…уходи…уходи…не трогай меня…не смей…
Какое-то время я еще всхлипывала, разум куда-то спрятался, боялся даже мыслью проявиться, потом глубоко вздохнула и осмелилась открыть глаза, Амира в комнате не было. Что это было? Неужели это я? Даже в детстве я свои обиды никому не показывала, тихонечко плакала, спрятавшись в темном уголке, или уходила из дома и наматывала километры, стараясь не попадаться на глаза прохожим. Это так свет проявляется? Или женщина просыпается? Настоящая женщина, которой важно свое состояние, как она на данный момент себя чувствует, не думает, как правильно себя вести, никого самой не обидеть, а сразу высказывает свою обиду. Организм оказался не таким уж и беззащитным, обиделся и все, перекрыл возможность разуму подключиться к процессу разговора, который бы подумал, что нельзя так себя вести, неприлично, надо объяснить все, чтобы Амир понял, догадался, что я… А что я? Ну вот и послушалась Бабы-Яги, решила темноту пожалеть, а она сразу и прикрыла весь свет, единственный лучик, на который я решилась.
Я прислушалась к себе, может, опять рухну в ледяной ужас, но ничего не происходило. Организм постепенно успокаивался и ничего не собирался отдавать. Мне даже показалось, что я покрылась корочкой, чтобы уже наверняка никому ничего не отдать.
В дверь постучали, и я уже хотела крикнуть, чтобы Амир уходил, но подумала и решила, а пусть входит, я еще какой-нибудь цирк устрою. Но вошла девушка из гарема, мило мне улыбнулась и установила поднос с едой прямо на постели, оказались такие ножки странные, но вполне устойчивые.
Закончив с едой, я уже хотела позвать девушку, чтобы она убрала поднос, просто лежать на постели с ним было неудобно, как вдруг вошел Амир. И я совершенно детским жестом закрыла глаза ладошками. Серьезно организм обиделся, даже видеть не хочет объект своих чувств. Но мозг уже пришел в себя от удивления и решил вмешаться, пока еще что-нибудь не случилось.
– Зачем ты пришел? Поднос забрать? Бери.
Но ладошки не убрала, не хочу смотреть и не буду. И неожиданно развеселилась, то ли организм все-таки решил простить Амира, то ли мозг уже что-то придумал. Я почувствовала, как убрали поднос с постели, и голос Амира произнес несколько слов, потом наступила тишина. И кому он эти слова говорил? Сам себе? Я осторожно развела пальцы и увидела стоявшего рядом Амира, подноса в его руках не было, значит, его кто-то унес. И все, где та настоящая женщина со своей детской обидой, мозг проявился во всю свою умственную мощь. Опустив руки, я заговорила:
– Амир, извини, я больше не буду ничего говорить, и вообще ни с кем разговаривать не буду. Отвези меня обратно, посади в комнату с бассейном. Можешь даже Фису ко мне не подпускать, я ведь и с ней могу что-то не то обсудить, а потом тебе…
– Прости меня.
– Простить? Это ты о чем? Какое может быть прощение или не прощение? Какое я вообще имею право что-то обсуждать? У женщины никакого права нет, и быть не может.
– Может, ты…
– Амир, я женщина уже бывшая замужем, знаю, что чего стоит, ты можешь мне ничего не объяснять. Сейчас я твоя жена и знаю свое место.
Я говорила спокойным голосом, лишь иногда позволяла себе иронично поднять бровь, руки лежали поверх одеяла и ни разу не дрогнули. Вот и договорились мозг и организм, никакого раздвоения личности. На Амира я не смотрела, так и не подняла глаз, гарем так гарем.
– Рина…
– Амир.
– Помоги мне…
– В чем? Ты самый-самый, шестьсот лет всякого опыта, что для тебя источник энергии. Обещала, значит, исполню все, энергию буду отдавать. Кому скажешь, тому и буду.
– Мне нужна ты…
– Я? Зачем?
Пожав плечиком, я все же посмотрела на него, но не увидела, просто фигура на фоне цветов, сразу глаза опустила и продолжила:
– Баба-Яга правильно сказала, говоришь, что нужна я, а на самом деле только мои возможности и нужны, колдовство мое. Не переживай, будет тебе колдовство.
Амир сделал какое-то движение, и я сразу ответила на него:
– Не подходи.
Но мозг еще не все выдал, да и организм видимо с ним согласился в своей мести за обиду, потому что я сразу улыбнулась и скинула с себя одеяло.
– Прости, я забылась, бери мое тело, оно же тебе принадлежит.
Звук, который издал Амир, я не успела осознать, меня кто-то схватил на руки и тихий голос прошептал:
– Молчи.
Темнота была абсолютной, я даже дыхания Алекса не слышала, сразу поняла, что это он. Он стоял и прижимал меня к себе, казалось, что прикрыл своим большим телом от всего мира. Ну да, главное, что от мужа законного унес. Я прижималась к Алексу и думала о том, что натворила, кто знает, в каком состоянии сейчас Амир. И что он потом сделает с Алексом.
Мы стояли неизвестно где долго, мне уже казалось, что прошли часы. Я пыталась хоть немного пошевелить ногами, плотно зажатыми руками Алекса, но он прошептал:
– Не двигайся.
Наконец он расслабил руки и что-то сказал. Сразу зажегся свет, и я увидела, что мы окружены спинами боевиков. Алекс тревожно спросил:
