Дальше, как и положено образу духа, идет несуразица: при мужчине нет никакого оружия, будто он взаправду трэль, и он вовсе бос лицом, как жрец народа франков. Видно даже, что борода и усы у него не просто не растут, а тщательно выскребаются не реже раза в день. Еще у него очень крупные зубы, и один клык даже выступает за губу, глаза раскосые, а тон кожи лица — светлый, но оттенков бурого и зеленого, причем одновременно.
Рассматривать человека без единого слова невежливо — разве что, собираешься его немедленно убить, или, скажем, приобрести на невольничьем рынке. Я собрался поздороваться, и время немедленно вернулось к нормальному своему ходу.
- О, надо же, а я думал — врут все долгогривые! - дух мужчины привстал в своем кресле и всмотрелся в меня довольно внимательно. - Привет, Анубис! Спасибо, что поторопился, а то я тут уже успел заскучать.
- Имя мне Амлет, о не знающий вежества! - если мне что-то и было известно о духах и мире духов, так это то, что покровителя следовало немедленно поставить на положенное тому место и обозначить свое главенство: иначе могло случиться всякое. Свое же имя я назвал без страха и содрогания — все равно оно было детским и неполным.
- Ржавый, - сообщил мне мужчина. Сказал он это так, что я понял: это имя или прозвище, на которое дух готов откликаться. Слово было сказано не совсем так, как привычно данам, норвежцам или исландцам, но мало ли как говорят люди полуночи, поселившиеся в дальних краях: например, речь жителя Агьюборги сходу понять вообще почти нельзя, а ведь слова произносятся те же самые!
- Ты же не рыжий, - засомневался я. - Хотя, наверное, имя твое под стать масти уже моей?
- Причем тут масть? - удивился дух. - Хотя, если настаиваешь, то по масти я буду фраер. Как у вас тут положено заходить в хату?
- Ты, верно, из саксов? Кажется, именно в их языке есть это слово… Да и говоришь ты странно, отдельные слова понятны, вместе же в них нет смысла, - я решил прояснить сразу и все. - И потом, ты назвал себя свободным, а сам безоружен!
Дух повел себя необычно, как и положено духу: взялся рукой за лицо и так просидел с десяток ударов сердца.
- Так, давай сначала, - мужчина достал откуда-то из-под рубахи длинную и тонкую вещь, немного похожую на очень большое стило для письма: мне уже доводилось видеть такие у иноземных купцов, за неясной надобностью заплывших в наш вик. Оружием вещь не выглядела, и я решил не проявлять опаски, неуместной и постыдной.
Вещь, двигаясь будто сама по себе, стала выписывать в воздухе знаки: я видел огонек на дальнем от руки духа конце вещи, да и сами знаки некоторое время держались в воздухе. Дух колдовал, и колдовал молча, хотя так, кажется, не бывает.
Причин для беспокойства все еще не было: всем известно, что тут, в мире ином, да еще и при наречении существа покровителем, никакое колдовство рекомого духа не может повредить человеку. Поэтому я, конечно, немного напрягся, повернул в нужную сторону уши, принюхался и приготовился ждать, но только и всего.
Ждать пришлось недолго: видно было, что дух мне достался умный как человек и умелый как колдун, пусть и не знающий Песни.
- Раз, раз. Прием, - вещь, оказавшуюся очень маленьким тофраспроти, или иначе – гальдрарод, то есть, волшебным жезлом, если говорить не на волшебном языке, дух убрал обратно, куда-то под рубаху. Слова он при этом сказал странные, но полностью понятные.
- Меня зовут Рустем, сын Искандера, - сообщил мужчина. - Друзья называют Рустик.
Получалось интересно: дружеское прозвище он произнес точно так же, как перед этим представился, но я уже понимал, что это именно второе имя, и оно ничего не означает на языке полуночи.
«Богатырь, сын Победителя» - ясно понял я сказанное. Еще стало ясно, что гальдур духа нечеловечески велик и силен: вложить в чужую голову понимание совсем незнакомого языка можно, но для этого требуются долгие ритуалы и даже жертва в виде однорогого водяного быка, которого еще пойди поймай в полуночных водах!
- Имя моей семьи переводится как «Щедрость Бога», но его, как известно, нет, поэтому я не люблю это именование, - дух подумал совсем немного, и добавил, - личное прозвище — Строитель, если по-вашему.
- Хетьяр Сигурдссон, получается, - я обрадовался. Дух, сразу, без обряда, назвавший свое полное имя — я знал, что он не врет, духи вообще не умеют лгать — очень большая удача. Да еще дух столь сильный. Да еще прозвище, явно носимое не просто так…
- Хетьяр так Хетьяр, имя, не хуже прочих, что мне приходилось носить, - пожал плечами мой собеседник и почти уже покровитель. - Слушай, а ты ведь, видимо, викинг? Здесь, в иномирье, тоже есть Исландия?
Я обрадовался еще сильнее. Дух, оказывается, знает про Исландию, и кто такие викинги!
- Я не викинг, по крайней мере, покамест, - ответил я. - Отец мой — из могучих бондов полуночного края земли, и сама земля наша действительно называется Исландия! Только она расположена не в мире духов, а очень даже в Мидгарде, и я не знаю, есть ли такая же в иных огороженных пространствах.
