— И все-таки Росс прав, — продолжал я, — в письме есть тайный смысл, который от нас ускользает. Я это чувствую.
— Сегодня не надо об этом думать.
Я обнял Мэгги свободной рукой:
— Спасибо.
— Я знаю, каково тебе сейчас.
Поминальный ужин в доме Марка напоминал недавний день рождения, только в темной параллельной вселенной. Девушку-распорядительницу сменила другая, в черном костюме, в очках с толстой оправой и с непроницаемым лицом игрока в покер (потерявшего кучу денег). Во время прощания и похорон Дарла держалась мужественно, но, вернувшись домой, расклеилась и теперь почти не показывалась гостям.
Бильдербергский клуб был в полном составе. Харрисон и Боб взяли на себя управление мрачной машинерией похорон. Харрисон поторопил судмедэкспертов, чтобы нам поскорее отдали тело. Боб и Карла занимались подготовкой церемонии. Похоронное бюро Томпсонов, основанное сто лет назад прадедом Мэгги, славилось на весь Карнивал-Фолс.
Мы с Мэгги сидели в саду. Дождь кончился, но тучи все еще нависали над нашими головами темной пеленой.
Появление Криса Мерфи меня раздосадовало. Крис плохо справлялся с горем, и мне, если честно, не хотелось с ним возиться. Он остановился метрах в пяти от нас, ровно на том месте, где произносил речь на дне рождения Марка; ну как тут не поверить в злую параллельную вселенную. Сейчас Крис казался лишь тенью жизнерадостного человека, который тронул сердца гостей рассказом о моей матери, — и, возможно, сам это понимал. Он тер покрасневшие глаза, смахивая невидимые слезы.
— Какое горе, Джон.
Мэгги бросила на меня тревожный взгляд:
Я качнул головой:
— Сейчас не время, — виновато сказал Крис, — но мне нужно с тобой поговорить. Мы ведь тут свои люди, я тебя знаю с тех пор, как ты пешком под стол ходил.
— Конечно, Крис, говори, пожалуйста.
Мерфи хотел что-то сказать, но закусил губу. Было видно, что он мучительно собирается с силами.
— Это не Марк, — наконец выговорил он. — Ты же его знаешь. Это не Марк.
Крис решительно помотал головой.
— Нам всем тяжело принять случившееся, — машинально проговорил я. Более дурацкий ответ нельзя было придумать даже нарочно.
Крис поднял глаза к небу. Я задумался, на каком свете находится сейчас он сам.
— Мы виделись недели две или три назад, — продолжал Мерфи, глядя в никуда, — через пару дней после дня рождения. У него были проблемы с «Медитеком», проблемы с Дарлой, но он не собирался сдаваться. Это был наш Марк.
И тут он решился задать вопрос, терзавший не только его, но и меня:
— У тебя тоже есть сомнения, Джон?
Лицо его дрогнуло — похоже, произнеся эти слова, Крис тут же пожалел о них.
— Боюсь, сейчас не лучший момент… — вмешалась Мэгги.
Я легонько сжал ее ладонь.
— У меня нет сомнений, Крис, — сказал я твердо.
Крис кивнул.
— Знаешь, мы с Марком почти никогда не говорили о смерти вашего отца, — сказал он вдруг.
Мэгги даже не пыталась скрыть раздражение. Она резко развернулась и пошла к дому, что-то сердито бормоча себе под нос. На пороге подруга смерила меня испепеляющим взглядом. Крис действительно выбрал не лучший момент для разговора о самоубийстве отца, но я понимал, каково ему, и не стал перебивать.
— Один раз Марк все-таки заговорил об этом, — продолжал Крис Мерфи. — Спрашивать его сам я не решался, и больше мы эту тему не поднимали.
Брат почти никогда не обсуждал смерть отца даже со мной. Мерфи продолжал:
— Он сказал, что в генетический код Бреннеров не вписана склонность к суициду.
Я не ответил. Этот разговор был для меня слишком тяжелым.
— Джон, мне правда жаль, я не знаю, что говорю…
— Марк написал нам письма именно для того, чтобы мы не мучились сомнениями. Он выбрал свою судьбу.
Я говорил отчужденно и сухо. У меня не осталось сил утешать других.
Крис кивнул:
— Да, наш Марк был таким. Он все решал сам.
— Именно. Кстати, похороны отложили на десять дней из-за следствия. Если копы отдали нам тело, значит, они убедились, что Марк покончил с собой, и никаких сомнений тут быть не может.
Он хотел что-то возразить, но тут с шумом распахнулась дверь дома, и мы обернулись. На пороге появилась жена Криса, Донна, — злая, как фурия. При виде меня ее лицо немного смягчилось. Донна произнесла дежурные соболезнования, извинилась за мужа и утащила его прочь, прежде чем Крис успел хоть что-то сказать.
Через минуту вернулась Мэгги.
— Послушай, давай сбежим отсюда хотя бы ненадолго.
Я согласился.
Неподалеку от дома располагалась детская площадка. Дремлющие в ожидании малышни лесенки, качели и горки напоминали гигантских разноцветных насекомых.
Мы с Мэгги хотели сесть на карусель, но она была мокрой, и мы решили просто постоять, опершись о столбы турника.
— Это невыносимо, Мэгги. Когда все наконец закончится?
— Держись.
— На кладбище, когда гроб опускали в землю, я все вспоминал свой сон. Там была шкатулка с надписью «Секреты» на крышке.
— Не терзай себя.
— Все так запуталось. Крис сказал мне…
— Не надо, Джонни, прошу тебя. Дай себе передышку.
