Испытывая неловкость, я не спешила встретиться с ними взглядом. Слишком тяжкая сцена разыгралась на подъездной дорожке. Я еще не до конца осмыслила ее. Тем не менее, похоже, они пришли к какому-то согласию. Оно сквозило в их движениях, в их поведении. Оба они одарили меня «приветами», и их голоса прозвучали весело, с легким возбуждением. Майкл выдвинул стул, и Джони села за стол. И он тоже опустился рядом с ней на то место, где сидел за ужином, лицом к кухне, спиной к окнам с темным озером за ними.
Наконец я решилась подать голос:
– Так быстро вернулись? Все в порядке?
– Да мы и не хотели еще уезжать, – пояснила Джони. – Собирались выпить с ними, но позже. Но когда… Когда вы с Майклом болтали снаружи, я позвонила им и спросила, смогут ли они приехать немного раньше. Тогда они и увезли Майкла.
– Понятно, – сказала я.
Прислонившись к раковине, я отчасти почувствовала себя в знакомом положении, слушая, как моя дочь оправдывается и объясняет свои действия. Но сказано явно не все. И это было написано на лице Майкла.
– Доктор Линдман… – начал он.
– Эмили.
Он прочистил горло. Его глаза метались между мной, Джони и Шоном. Наконец они окончательно нацелились на меня, сияя искренностью.
– Я сожалею о том, что произошло ранее.
– Все в порядке. Слушайте, ребята…
Джони подняла руку.
– Мам. Просто выслушай его. Ладно?
Я провела пальцами по губам, символически показав, что закрыла рот на замок.
– Вы правы, – продолжил Майкл – Я не знаю точно, что случилось со мной в детстве. Всю мою жизнь окружающие в основном замалчивали историю нашей семьи. Мало говорили о моих родителях. Но я догадывался, что мое прошлое слегка изменено. Хотя просто думал, что они… В общем, избавляли меня от некоторых подробностей. Например, почему я не присутствовал на похоронах? Я думал: может, их тела были слишком… – Он вновь прочистил горло, словно пытаясь справиться с волнением.
У меня невольно включился материнский инстинкт, и я перешла из кухни в столовую. А к концу его слов уже сидела за столом между ними.
– Может, их тела были страшно повреждены в той аварии или что-то в таком роде. – Закончив это предположение, Майкл посмотрел прямо на меня. Я заметила, что это далось ему нелегко. – Но имеются и другие странности. Совершенно непонятные. У меня порой всплывают… какие-то воспоминания. Они размыты. Они… словно чьи-то чужие. А когда вы… Когда мы разговаривали там, на подъездной дорожке, ваши слова задели меня за живое. И поэтому, разволновавшись, я просто сел в машину и уехал. Простите.
– Все нормально, – удалось выговорить мне, – я понимаю.
А потом Майкл, еще раз взглянув на Джони в поисках поддержки, добавил:
– Мне хотелось бы сделать то, что вы предложили.
Я ждала продолжения, затаив дыхание.
– Я хочу попробовать пройти гипнотерапию, – пояснил Майкл, – ну или регрессию. Как бы это ни называлось. И, может быть, увидеть, что скрывается за туманом моего прошлого. Может быть, мне удастся докопаться до правды…
– По-моему, это хорошая идея, – выдохнув, одобрила я.
Он не сводил с меня своих ясных глаз.
– Но мне хочется, чтобы сеанс провели именно вы.
Начал накрапывать легкий дождь, забрызгав каплями панорамное окно. Свет от нашего лодочного сарая белой полосой ложился на озеро, высвечивая поднятые сильным ветром волны.
– Это невозможно из-за явной личной заинтересованности, – ответила я Майклу. – Ты мой будущий зять, а психотерапевты не работают с членами своих семей. И в любом случае я не смогу правильно помочь, поскольку у меня есть предвзятое представление. На сеансах я пыталась бы донести то, что сама считаю правдой.
– Но ты ведь могла бы отбросить эти свои представления? – воодушевленно спросила Джони. Она склонна к вызывающим решениям.
– Нет, я не смогу, – покачав головой, возразила я.
Майкл, молчавший с тех пор, как попросил меня провести с ним терапию, встал из-за стола. А затем расстегнул брюки.
– Детка, – вытаращив глаза, Джони перевела взгляд с меня на него, – что ты делаешь?
Он спустил брюки. Под ними обнаружились красные трусы-боксеры. И на его левом бедре я сразу увидела след раны. Приподняв ткань, Майкл показал весь шрам. В форме полумесяца, больше загнутого с одного края.
– В чем дело? – изумленно спросила Джони. – Зачем ты показываешь ей шрам?
– Она знала, что он у меня есть.
– Разве она не могла просто увидеть его, когда мы купались? – Джони подозрительно глянула на меня.
– Не могла. Посмотри, где он. Она знала о нем, потому что у нее есть досье на меня. Верно, доктор Линдман?
– Верно. И именно поэтому я не могу помочь в данном случае. Я могла бы лишь…
Я умолкла, увидев, как Майкл решительно шагнул ко мне.
– Вы просили меня помочь вам. Теперь я прошу. Пожалуйста. Давайте попробуем. Только один раз. Если я не… Если ваш сеанс не сработает или вам будет неудобно, мы прекратим его, и я больше не буду ни о чем просить.
Дождь заметно усилился, а Майкл взирал на меня с явным нетерпением. Шон сидел так тихо, что я почти забыла о его присутствии.
– Мам, по-моему, ты должна попробовать.
