– Мы виделись на похоронах и по разным важным событиям, – добавил он, имея в виду Кэндис. – Я тогда уже год проучился в Колгейте. Ну, в общем, мы общались время от времени…
– У нее есть муж?
– Да. Грег. У него компания грузоперевозок или что-то в этом роде.
Он подтвердил то, что я уже знала.
Но есть вещи, о которых Майкл не знал. И я рассказала ему о своем визите к дяде Арнольду, и как появилась Кэндис, и что ее муж Грег схватил меня. Как они подумали, что я докучала их отцу.
Майкл впитывал мои слова, поначалу выглядя шокированным, но быстро пришел в себя.
– Ну да, она бывает взвинченной. Нервы пошаливают. Ей приходилось вечно заботиться о множестве тех свиней, что собирала ее мать, мыть и вытирать их. Свиньи в том доме стояли повсюду. Значит… вы искали информацию обо мне? – Его губы тронула легкая улыбка.
– Да. И до сих пор ищу. Не только при помощи терапии.
– Понимаю.
– Я лишь надеюсь, что раскрытие истины поможет тебе. Поможет нам обоим.
– Понятно. Как выглядел Арнольд?
Мне хотелось сказать: «Плохо. Усохшим и сморщенным». Но вместо этого я описала его по возможности в благоприятном свете, и это, казалось, порадовало Майкла.
Я не призналась только в том, как Арнольд и Кэндис расстроились, узнав, кто я такая. Кэндис обвинила меня в участии в каком-то заговоре. Сначала я подумала, что Арнольд, возможно, впал в маразм, стал параноиком. Но с тех пор успела понять, что они недовольны судом над Лорой.
После того как я закончила изложение сильно отредактированной версии моей встречи с родней Майкла, взгляд его стал отстраненным, словно он погрузился в размышления.
– Майкл. – Я помедлила, не зная, как лучше начать. – Если… Если ты будешь честен со мной, то, в сущности, тебе не нужны никакие сеансы. Обнаружение правды бывает трудным, тем более такой тяжелой, какой может быть правда в твоем случае… Это как подниматься из глубины на поверхность. При слишком быстром всплытии можно заработать кессонную болезнь[26]. Поэтому ради твоего собственного здоровья, ради твоей собственной безопасности: гипнотерапию должен проводить незнакомый с тобой врач, а не я.
Он устремил на меня свои невероятно ясные глаза. Глаза, сияющие умом.
– Вы все еще думаете, что я лгу.
– Я не знаю, что думать. Пытаюсь не делать преждевременных заключений, быть объективной. Но ты понимаешь, как это глупо? Я слишком близка к твоему прошлому. Можно даже сказать, у меня могут быть скрытые мотивы.
– Я хочу углубиться в прошлое, – помолчав, заявил Майкл. – Думаю, это поможет. Пожалуйста.
Я медленно вздохнула. Мой блуждающий взгляд остановился на окне – в приближении вечера озеро за ним уже потемнело. Я представила парусник, прорезающий волны. Мой сын сидел на корме, держа румпель[27], и улыбался, его волосы трепал ветер. Мы учили Шона ходить под парусом с раннего детства.
Вся эта обстановка – общение здесь с Майклом – сюрреалистична. Я должна быть в больнице со своим сыном. Но я здесь. Да, я здесь по некой причине, из-за некоего сделанного мной выбора.
Уже в который раз меня влечет какая-то собственная нужда.
– Ладно, Майкл. Ложись на спину и устраивайся поудобнее.
По его лицу скользнула еле уловимая улыбка.
– Хорошо, – ответил он, мгновенно став серьезным и готовым к сеансу.
– Вернемся в прошлое. В твое давнее прошлое. Так. Для начала просто спокойно подышим. Будем вдыхать на счет три и выдыхать на счет пять. Наше сердцебиение замедлится. Разум успокоится.
Я сделала несколько вздохов. Выбросив из головы и темное озеро, и состояние моего сына, направила мысли на этого молодого парня. В эту комнату. В это конкретное пространство и время.
– Хорошо, – продолжила я, – еще один медленный вдох. И еще более медленный выдох. Вот так и дыши дальше. Ты готов?
– Да. – Дыхание Майкла стало размеренным и глубоким. Его глаза закрыты, но он не спит.
– Тогда давай начнем.
