В этом плане мы с ним похожи. Сара пару раз гипнотизировала меня, и все, видимо, проходило достаточно гладко. Некоторые люди благодаря каким-то фундаментальным внутренним свойствам легко поддаются внушению. И слабоволие тут ни при чем, таковы особенности их мозга. Другой способ обработки стимулов. Пола, например, никогда не удалось бы загипнотизировать. Возможно, и Джони проявила бы стойкое сопротивление. А вот Шон более восприимчив. Он больше похож на меня…
Мысль о сыне слегка отвлекла меня.
— Хорошо, продолжаем дышать, расслабляться…
Я сама изо всех сил пыталась вновь настроиться на работу. Подумала о Джони, ушедшей на гору с друзьями, чтобы оставить нас наедине для очередного сеанса. В наши дни дети гораздо более восприимчивы. Их поколение трудно удивить.
— Майкл, ты слышишь меня?
— Да, я вас слышу. — Его монотонный голос стал менее внятным.
Перед тем как лечь на диван, он снял кроссовки — на мгновение я опять отвлеклась, заметив, что на нем носки Шона.
«Прекрати. Сосредоточься».
— Ты прошел длинный путь, Майкл. Мы уже проделали большую работу. Я хочу, чтобы ты осознал все воссозданное тобой прошлое. Осознаёшь его?
— Да.
— Оглянись вокруг. Что ты видишь?
— Мой дом.
— Твой дом. Ты имеешь в виду дом твоего детства?
— Да.
— Можешь ли ты описать его мне?
Он описал дом на Пондфилд-роуд с еще большей ясностью и новыми деталями.
— Майкл, я хочу, чтобы ты подошел к зеркалу. Можешь найти зеркало?
— Да.
— Теперь, чувствуя все пространство, которое ты создал, весь пронизывающий его воздух, я хочу, чтобы ты посмотрел в зеркало.
— Я смотрю.
— И что ты видишь?
— Я вижу себя.
— Ты видишь себя мальчиком?
— Да, я вижу мальчика.
— Сколько тебе лет?
— Восемь.
— Ясно. Хорошо. И… как тебя зовут?
Он начал произносить имя Майкл, его губы уже начали смыкаться, формируя звук «м», но он все-таки сказал:
— Том, меня зовут Том.
— Очень хорошо, — сказала я, испытав легкий прилив адреналина. Мы вернулись в прошлое. Закрепились. Голос Майкла вновь стал более высоким и детским. Теперь мы проживем тот вечер. Как и раньше. Он вспомнил холодный и отстраненный взгляд матери за ужином. Как она пила вино. Отправила его в комнату. Вспомнил, как лежал в постели и читал.
Он также вспомнил припаркованную снаружи машину, но мотор у нее работал, из выхлопной трубы шел дым.
Его мать и отец ссорились. Потом мать поднялась наверх.
— Что ты слышишь теперь? — спросила я.
— Ничего. Я засыпаю.
— Но что-то разбудило тебя. — Мне не хотелось навязывать или направлять его воспоминания, но тут уж ничего иного не поделаешь. Я должна все узнать.
— Да. Что-то разбудило меня. Стукнула дверь.
Дверь на кухне. Кто-то ушел или пришел. Том решил проверить машину на дороге; теперь в ней никого нет. Его отец громко говорит на кухне внизу: «Что ты делаешь? Ты сошел с ума?»
Потом началась драка. Испуганный Дэвид Бишоп угрожал вызвать полицию. Том начал спускаться по лестнице…
— Дверь в спальню твоей матери открыта? — встряла я в его воспоминания.
— Закрыта.
Дэвид кричал злоумышленнику — или, возможно, Лоре — что-то убрать. Должно быть, в его или ее руке был молоток.
«Нет, на кухне не Лора».
Нет. Майкл ясно дал это понять на нашем последнем сеансе. Он услышал еще более ожесточенную драку, а затем на пол упало тело — тело его отца, — и он увидел, как за дверь выбежал человек.
— Выбежал мужчина?
— Да. Мужчина.
— Том, тебе нужно разглядеть его. Нужно сделать стоп-кадр этой картины, прямо сейчас. Как в фильме. Нажми на паузу.
— Хорошо, — громким шепотом произнес Майкл.
— Ты его зафиксировал?
— Да.
— Теперь увеличь. Знаешь, как увеличивать кадр?
— Да.
— Посмотри внимательно. Какого цвета волосы у этого человека?
Майкл молчал. Его лоб наморщился.
— Каштановые, — ответил он еле слышно, с трудом шевеля губами.
— Каштановые волосы. А во что он одет?
— Не вижу… Не могу…
— Ты говорил мне, что готов. Ты готов. Готов его вспомнить.
— Он в черной куртке. На ней немного снежинок.
— Ты видишь его лицо? Посмотри… у него бледная кожа? Или смуглая? Он высокий? Низкий?
Возможно, я слишком давила на него — Майкл приподнялся и сел, спустив ноги с дивана. Но глаза его были плотно закрыты; он еще больше нахмурился, пытаясь что-то вспомнить, силясь заглянуть в глубины памяти.
— Отражение на двери, — прошептал он.
— Да?
— Я вижу отражение его лица на двери.
— Ты увидел его… — Мои руки мгновенно покрылись гусиной кожей, волосы на затылке зашевелились, словно я коснулась контактов низковольтной цепи.
— Я вижу его лицо в отражении. В дверном стекле. Он смотрит на меня…
Лицо Майкла исказил страх. Он обхватил себя руками. Нарушая протокол — но я уже и так нарушила множество правил, — я подошла к нему, обняла и помассировала ему плечи.
— Успокойся. Он не сможет причинить тебе боль. Это просто изображение. Но послушай меня сейчас. Я хочу, чтобы ты сохранил эту картинку. Представь, что хочешь распечатать ее. Хорошо? Я хочу, чтобы ты распечатал ее в полноцвете. А потом чтобы представил, как кладешь ее в рюкзак. В школьный рюкзак.
— Хорошо…
Я немного помедлила, зная, что в таких случаях ум работает быстро, как во сне.
— Хорошо? Ты распечатал ее?
— Распечатал.
