Он начал пятиться к машине, но собака показалась полностью, и он увидел, что она еще совсем маленькая и веселая. Она крутила хвостом во все стороны и шла боком, согнувшись чуть ли не пополам. Так собаки обычно просят, чтобы их погладили.
– Портос, сюда иди! – раздался злой голос.
Ворота приоткрылись, из них вышел угрюмый старик в черной униформе. На Турчанинова он не посмотрел, хотя Ивану Григорьевичу показалось, что он его прекрасно видит боковым зрением и даже разглядывает.
Старик схватил щенка за шкирку и потащил к воротам.
– А Рекс где? – спросил Турчанинов.
– Сдох, – не оглядываясь, буркнул старик.
– Полгода назад? Поэтому и сняли щиты?
Старик остановился перед воротами, спина его напряглась. Руку он разжал, и щенок скрылся под воротами.
– Теперь опять придется щиты прибивать, – сказал Турчанинов спине.
Даже после этих слов старик не оглянулся, лишь чуть повернул голову к плечу. Видимо, он вообще предпочитал смотреть боком.
– А это не твое дело, – спокойно произнес он. – Надо будет, прибьем, а не надо – так оставим. У тебя, по крайней мере, спрашивать не будем.
– Ишь ты! – уважительно сказал Иван Григорьевич. – Какой ты независимый перец!
– Я не перец. И ты головой думай, прежде чем говорить. Я тебе в отцы гожусь.
– Мой отец здоровается, когда к нему люди приходят. «Папаша»…
– Здравствуй! – с вызовом сказал старик, и слегка развернул корпус – Какими ментовскими тропами тебя занесло, «сынок»?
– Да вот ищу тех, кто кислоту налево продает.
– Ошибся адресом.
– Кто, видя невменяемую девушку, тем не менее продает ей кислоту в количестве, достаточном, чтобы облить другую девушку.
– Ошибся адресом, – повторил старик и теперь повернулся полностью. У него оказались темные и страшные глаза, живущие как бы отдельной – лютой – жизнью. Он прятал взгляд словно из сочувствия к окружающим: чтобы не обжигать людей и не пугать их.
– Даже твой покойный Рекс почувствовал, что девушка не в себе! Даже собака старалась остановить, а ты, сука, продал.
– Ты сам сука.
– Когда прибили щиты под ворота?
– Давно.
– Сколько лет назад?
– Слушай, – старик вдруг заговорил тихо. Он даже подошел к Турчанинову, приблизил свое лицо, а от его глаз полыхнуло горячей и сумрачной ненавистью. – Я тебе вот что скажу: я тебя не боюсь, мусор. И ни одного слова ты из меня не вытянешь, понял? Я вообще никого не боюсь и никогда не боялся.
– А Бога? – насмешливо спросил Иван Григорьевич. – Бога ты боишься?
– А ты что, папа римский? Бог без тебя со мной разберется, понял?
Было ясно, что он действительно не скажет ни слова. Турчанинов таких много видел на своем веку. Это была какая-то особая порода людей – чудовищно злобная, независимая и не приручаемая ни за какие коврижки.
«Ну и иди к черту», – подумал он. Даже если бы старик что-то сказал, его слова – не доказательство.
Уже сев в машину, он набрал номер следователя, который вел дело Марины.
– Вы не проясните мне один момент? Когда Марину нашли, у нее оказалась рваная рана на ноге.
– Да, я помню.
– Почему она вас не заинтересовала?
– Она была не свежая. И обработанная.
– Ах вот как… – Турчанинов поднял брови.
– Хотя она, видимо, сыграла роль.
– Какую?
– Марина споткнулась на лестнице потому, что вообще хромала.
– Не из-за плит и каблука?
– Это уже последствия.
– А Королев знал, откуда эта рана?
– Нет. Он сказал, что еще два дня назад ничего такого не было. Потом домработница сообщила, что Марину накануне куснул пес в Жуковке. Бродячий какой-то… Ну, а вообще нам было не до этой раны. И она была небольшая.
– Понятно, – задумчиво произнес Турчанинов. – Спасибо, – он нажал отбой. – Обработанная рана… Обычно обращаются в травмпункты. Но в какой обратилась она?
Шансов было мало. Девушка могла поехать в ближайший, а могла – в дежурный. Могла по месту жительства, а могла – в любую из московских больниц, встреченных по пути. Хранят ли там статистику?
Тем не менее, он поехал. В ближайшем травмпункте ему сказали, что данные пятилетней давности у них не хранятся, еще и посмотрели, как на дурака. «У нас шесть тысяч покусанных людей в год!» – сказала медсестра. Он подумал, что нет смысла начинать копаться в этом стоге сена. Пять лет назад Марина была прописана на улице 1905 года, но могла обратиться не по месту прописки, а по месту жительства – где-то по Рублевскому шоссе. Он все-таки позвонил в тот, что на 1905 года, и ему сказали, что для милиции поискать можно. Турчанинов оставил им свой телефон, попросил позвонить в любом случае и пообещал огромную коробку конфет. Что-то его грызло – какие-то сомнения.
«Все эти муниципальные пункты – такие неприятные. Кажется, что она должна была обратиться в какое-то другое место… Стоп! А можно ли получить такую помощь платно?» – он набрал телефон справочной. Ему сказали, что да, такая служба есть, и продиктовали несколько телефонов.
Теперь его машина стояла на обочине дороги, а сам он тратил деньги с мобильного и чувствовал при этом удовлетворение: он не украл королевские десять тысяч, он их честно отрабатывает!
