– По всей видимости мы имеем дело с амнезией, я бы не стал сейчас делать окончательные выводы какая конкретно, смею предположить, что речь идет про ретроградную. Наблюдается потеря биографической информации, есть проблема и с универсальной, но вместе с тем при определенном усилии эту информацию удается восстановить. Осторожно предположу, что это дело наживное, а вот с личной – это не во власти медицины, никто не знает, вернется она или нет.
– Почему?
– Позвольте уточнить, что вы имеете ввиду? Почему это случилась?
– Да.
– По всей видимости, потеря памяти связана с травмой, имеются признаки сотрясения мозга, и на голове у вас с правой стороны есть гематома, но вы не переживайте, ничего серьезного.
– А как я… здесь?
– Так, – произнес врач, задумчиво листая карту, – вы здесь уже третий день… были все это время в реанимации… Вы были найдены без сознания на обочине дороги, рядом была обнаружена брошенная машина, которая угодила в дерево, по всей видимости вас она и сбила, но это дело полиции, которая в том числе ожидает, когда вы придете в себя, так как тоже хотели вас заслушать, но, по всей видимости, ей придется пока разбираться с этим делом самостоятельно.
– Что дальше?
– Что дальше. Дальше переводим вас из реанимации в палату. Полный покой на две недели, продолжим обследование и лечение. Конечно же, сообщим в полицию, что вы пришли в себя. Когда вас найдут, то общение с родными и близкими будет являться положительным моментом, а после проведенного лечения будем готовы выписать под амбулаторное наблюдение невролога по месту жительства. А пока отдыхайте. Лучшее лекарство сейчас – это покой и здоровый сон. Еще есть вопросы?
В ответ последовало отрицательное движение головы.
– Вот и замечательно.
И опять пустота: ни людей, ни цветов, ни звуков. Закрыть глаза и провалиться в сон.
Палата, куда перевели утром следующего дня, была такой же белой и безликой, что и предыдущая, и только одно яркое пятно: фиолетово-розовые волосы сидящей на кровати у окна девицы, склонившейся над чем-то, что она держала в своих руках. Медсестра указала на вторую свободную кровать.
– Привет, я Марьяна! – сразу же оживилось фиолетово-розовое облако.
– Привет.
– Как тебя зовут? – не отставала она.
– Не знаю.
– В смысле не знаешь? Забыла?
– Наверное.
– Ух ты! У тебя амнезия?! – воодушевилась Марьяна.
Но ответа не последовало.
– Ну, не хочешь говорить, не надо, но, если что, обращайся, – и соседка вернулась к своему занятию.
В комнате была одна кровать и еще одна, это получалось, что их две. Интересно, знать, что кроватей две – это прогресс? И вспоминать все, что называют – руку, ногу… То есть, когда о чем-то упоминается, и это сразу вспоминается…
Раздался легкий стук, в дверь кто-то постучал.
– О, сейчас будет обход, – сообщила Марьяна, отложив то, во что она все время смотрела.
– Здравствуйте, барышни! Марьяна, как у нас дела? – спросил вошедший Генрих Львович.
– Здравствуйте, Генрих Львович! У вас не знаю, а у меня норм, – и оба заулыбались.
Марьяна нравилась Генриху Львовичу своей живостью, непосредственностью, будущностью. Вот именно это слово – «будущность»! Глядя на нее, ставший циничный к своим годам врач, пропустивший через свои руки и фонендоскоп тысячи человеческих тел и душ, при одном взгляде на человека мог определить эту будущность. Эти ее фиолетовые волосы, ее горячность и безапелляционность выводов – они, по сути, тоже о том, что у этой девочки все будет. У нее будут и свои печали, и даже горести, но будет и жизнь. А вот о новой своей пациентке он так сказать не мог. О том, что не только вокруг нее пустота, но и внутри – это было видно в широко раскрытых глазах с жизнью в них, поставленной на паузу.
– А как дела у вас? Как разместились? – обратился он к ней.
– Меня нашли?
– Ну, полноте, не так все быстро. Вчера мы только сообщили в полицию. Ожидаем, – врач научился убирать категоричность из своих слов, и если бы раньше сказал, что никакой информации нет, то со временем он перешел на более обтекаемые фразы.
– Ожидаем…
– И не стоит на этом акцентировать внимание, прошел всего лишь один день. Наша какая главная сейчас задача? – спросил он, ожидая ответа, и, не дождавшись, ответил сам, как будто уже получил такой ответ. – Правильно, покой и лечение. Две недели постельного режима, ни читать, ни писать, ни смотреть телевизор, ни слушать громкую музыку. Дайте я вас осмотрю… на мой палец… сейчас молоточком. Хорошо. Вчера назначил МРТ, должна подойти медсестра. Как ваша голова?
– Нормально. А что за МРТ?
– Магнитно-резонансная томография – такое исследование для уточнения потенциальных травм головного мозга. Вы уже познакомились с соседкой?
Последовал неопределенное движение плечом.
– Как зовут вашу соседку?
– Марьяна…
– Очень хорошо.
– А документы или вещи какие-нибудь с собой были? Вдруг вспомнит? – оживилась соседка, как будто ей предоставили слово, упомянув ее имя.
– Ну, были бы документы, дело бы разрешилось, – вздохнул Генрих Львович. – К сожалению, ни документов, ни сумок, ни каких-то других вещей.
– Одежда? – не отставала Марьяна.
