- Я знаю, - Брок провел ладонью по лицу, а потом поднялся и принялся вытирать стол, чтобы хоть чем-то занять руки.
Стив встал позади него, ощущая непривычную неловкость и даже растерянность. С этим человеком он был близок. Спал в одной постели, ел за одним столом. И он не виноват в том, что Стиву отшибло память. И в том, что он – не Баки, при одной мысли о котором в груди начинало предвкушающе ныть.
- Я тебя любил? – вдруг спросил Стив у широкой спины, плотно обтянутой тонкой тканью футболки. Брок замер, а потом оглянулся на него через плечо, и в его глазах Стиву удалось поймать странное выражение. Жуткую смесь тоски, надежды и горькой насмешки над самим собой.
- Я не знаю, - ответил он. – Ты мне не говорил.
Стива обожгло, будто плетью. Кем он стал в этом мире, если человек, которого он называет мужем, не знает ответа на самый простой, самый важный вопрос? Насколько очерствел за те семь десятков лет, что будто ластиком стерло у него из памяти?
- Прости меня, - произнес он. – Прости, так не должно быть.
- Не должно быть как? - не поворачиваясь, спросил Брок. – Ебаться с человеком без любви? Забывать об этом?
- Молчать о таких важных вещах, - ответил Стив. – Я… черствый? Стал черствым? Потому что, - не давая себе передумать, он положил руку на крепкое плечо, с удивлением осознавая правильность этого ощущения – крепких мышц под ладонью, тепла под тонкой тканью, - потому что я никогда не стал бы жить с тем, кто мне безразличен.
- Люди меняются, - Брок похлопал ладонью по его руке и отошел. – Вспомнишь – мы вернемся к этому разговору.
Стив смотрел, как он отходит к окну и вдруг почувствовал это – собственное желание сберечь, защитить, заботиться. Раньше он его испытывал только к Баки (во время войны оно граничило с паранойей) и вот теперь чувствовал это к, казалось бы, незнакомому человеку. Он готов был на все, чтобы его не огорчить.
- Брок, - начал он.
- Ни слова, Роджерс, - тут же перебил его тот, открывая окно и закуривая. – Давай считать, что ты временно недееспособен и не отвечаешь за свои слова.
- Но это не так.
- Ты же не знаешь всего. И меня не знаешь. Ты впервые увидел меня три дня назад и ничерта не можешь разобрать. Потому – давай дождемся, пока сыворотка вправит тебе мозги. Поверь моему опыту – она уложится в несколько дней.
- Я уже терял память?
Брок хмыкнул, выдыхая дым, и ответил:
- Нет. Но если твой организм может заново вырастить выбитые зубы, почему бы ему не отрастить поврежденный участок коры головного мозга?
Стив встал рядом, выбил из пачки сигарету и тоже с удовольствием затянулся, а потом выпустил дым аккуратными колечками. У Брока стало такое лицо, будто он собственными ушами услышал, как обезьяна заговорила.
- К слову о том, что я ничего о тебе не знаю, - почти весело продолжил Стив – такая реакция его позабавила, похоже, в этом времени он серьезно поработал над собой. Курить, вот, бросил. – Чтобы узнать о Баки все, что мне нужно, хватило пяти минут.
- И по сколько вам было? – иронично спросил Брок.
- Мне семь, а ему – восемь. Как видишь, я не ошибся тогда. Уверен, что в тебе тоже не ошибаюсь.
Брок странно на него посмотрел, и Стив вдруг ощутил этот взгляд всей кожей: оценивающий, жадный и чуть грустный.
- У нас сложные отношения, - наконец, ответил он, будто нехотя признавая очевидное. – Даже с Барнсом проще, чем с тобой.
- Дай угадаю, - предложил Стив. – Я ревную Баки к тебе.
- Если это и так, ты никогда не давал этого понять. Идеальный баланс, - непонятно усмехнулся Брок.
- Ревную, - без тени сомнения заявил Стив. – Всегда ревновал, даже когда у меня не было ни единого шанса, что он ответит мне взаимностью. Все-таки в наше время подобного рода связи… порицались. Я считал, что болен. Переживал, что наврежу Баки, брошу на него уродливую тень своего нездорового желания. Испачкаю его.
Брок смотрел на него, как на восьмое чудо света, и от пристального, чуть удивленного взгляда его желтых глаз Стиву становилось весело и как-то легко.
- Поэтому мне нравится это время, - раздавив окурок в пепельнице, признался он. – Потому что тут, похоже, мне удалось воплотить все свои желания. Большой светлый дом, - он загнул палец, принимаясь перечислять, - вдоволь еды, хорошие вещи, работа, которая сможет нас прокормить, и – самое главное – возможность быть таким, - он сделал неопределенный жест, - неправильным. Время, в котором можно состоять в браке сразу с двумя мужчинами, не может быть плохим.
Брок прикурил от окурка следующую сигарету и продолжил ошарашено молчать.
- У меня странное ощущение, - признался ему Стив, - что за последние семьдесят пять лет я онемел. Потому что ты смотришь на меня, как на говорящую мартышку.
- Да я за год не слышал от тебя столько личных вещей, как за одно сегодняшнее утро.
- Я – скрытный, черствый идиот, разучившийся ценить то, что имеет, - Стив повернулся к Броку лицом и оперся бедром о подоконник. – Потому что возможность не стирать в тазике, есть досыта, носить джинсы за двести долларов и целовать красивого мужика без риска получить в глаз стоит того, чтобы подождать сотню лет.
