Тамерлан оторвал взгляд от мангала и тут же увидел Женю. Одобрительно кивнул ей. Впервые с той страшной ночи она набралась смелости выйти на люди вот так, ничем не прикрывая обритую голову. Его она уже давно не стеснялась, а вот друзья ещё не видели Женю такой. Никто, кроме Наташки. Обычно она прикрывала лысую голову, повязав бандану из широкого платка или надев парик. А сейчас никто из них не уставился на неё, не стал рассматривать. Все понимали, через что ей пришлось пройти и были предельно тактичны. За эти несколько месяцев волосы уже успели чуть-чуть отрасти, образовав на голове колючий темно-каштановый в рыжую медь ёжик. Женя волосы не красила, имея от рождения удивительный яркий цвет, но убийце об этом говорить она в ту ночь не стала. Раны от тупого лезвия затянулись. Остался только один глубокий шрам у самой линии роста волос. Видимо, придётся отрастить челку.
Тамерлан шёл к Жене, улыбаясь ей. Теперь, с коротким ежиком вместо длинной гривы волос, она была похожа на пацанку. Никто никогда, глядя на неё, и не подумает, что она доктор исторических наук. Для полноты образа не хватает только косухи да высоких чёрных ботинок на толстой подошве.
Он поднялся по ступенькам крыльца и подошёл к Жене. Она предложила ему вина из своего бокала, и Тамерлан чуть пригубил. Он хотел было спросить, как она. Но он и так это знал. В ту ночь он успел как раз вовремя. Олег Дмитриевич уже занёс над ней спицу, и опоздай Тамерлан хоть на долю секунды, Женя лишилась бы глаз. Он ворвался в склеп, полный чадящих свечей, выбив дверь, и, не останавливаясь, со всего разбегу влетел в убийцу, нависшего над Женей. Тот отлетел в сторону и так и лежал в углу, сжавшись в комок. Он прикрывал голову руками, свернувшись калачиком, а Тамерлан ногами наносил удар за ударом. Он не помнил, что заставило его остановиться и не убить эту мразь. Наверное, еле слышный стон Жени, очнувшейся от испуга. Он нацепил на бессознательного убийцу наручники, выкрутив его руки за спину. Хотя это было излишним. Тот ещё несколько часов не мог прийти в себя и тем более сбежать: Тамерлан сломал ему обе ноги и несколько рёбер.
Он подошёл к Жене, распростёртой на столе. Ее голова была обрита, вся в крови и неровных порезах. Волосы лежали на аккуратно расстеленной убийцей газете на полу.
– Женя! – позвал Тамерлан.
Ее веки задрожали, и девушка открыла глаза.
– Тамерлан, – прошептала она.
Из глаз Жени полились слезы. Он поковырялся с наручниками, открыл их, высвободив Женю, прижал ее к себе.
– Ты всё-таки приехал.
– Сегодня четверг. Я не мог не приехать.
– Я думала, мы расстались.
– Глупышка, я же говорил, что бы ни случилось между нами, в четверг у нас амнистия.
Женя всхлипнула.
– Прости, я опоздал.
– Нет, ты успел вовремя.
Ему не нужно было спрашивать, как она себя чувствует. Тамерлан знал, через что она прошла. После того как он буквально вырвал ее из рук маньяка, Женя долго не могла прийти в себя. Потеря волос для неё была шоком, но с этим она ещё могла смириться. Ее мучило другое. Сильное душевное потрясение не давало ей спать ночами. Она как будто все время ждала, что ее вот-вот убьют, просыпалась с криками. Ей снилось, что маньяк выколол ей глаза и она не может видеть. На работу Женя, конечно, не могла вернуться. Ей предоставили отпуск до сентября. Она исхудала. Под глазами залегли глубокие тени. Выступление на суде в качестве свидетеля, казалось, отняло у неё последние силы. И только когда она услышала вынесенный приговор и Олега Дмитриевичем вместе с сыном вывели из зала, у Жени как будто камень упал с плеч. За эти несколько дней ей полегчало, и она уже чуть-чуть стала напоминать себя прежнюю. Вот и сейчас вышла ко всем на террасу и даже начала улыбаться и смеяться шуткам друзей.
Это был замечательный день. Первый после долгих дней мучений и страха, и, Женя надеялась, не последний. Они долго сидели на террасе, наслаждаясь вкусной едой и прекрасным тёплым вечером. Уже гораздо позже, когда уставших от жары и игр детей отправили спать, разговор за столом зашёл об убийствах.
– Все-таки это ужасно… что же за человек была эта Анна Стромова, что внушила собственному внуку такую ненависть к женщинам, да и вообще ко всему миру, – недоумевала Зара.
Тамерлан взглянул на сидевшую рядом Женю, боясь ее реакции, но она была совершенно спокойна, смотря куда-то вдаль.
– А что хотеть от женщины, родившей ребёнка от собственного отца, подложившей дочь под сына с целью «продолжения аристократического рода». У неё была идея фикс, – ответил Павел. – Из всей их семейки нормальной была только Алла Васильевна, дочь Стромовой, но она всю жизнь прожила в страхе. Забитая, униженная, она даже Олега этого, своего сына, не имела возможности воспитывать самостоятельно. А Анна влила в него столько яда, что было бы удивительно, если бы он не двинулся мозгами. Ну а Данила… от бабки и отца по наследству ему могло достаться только безумие.
– А знаете, чего я так и не поняла? – спросила Наталья. – Почему вторую жертву, Кристину, кажется, убийца бросил возле беседки?
