– Ну… Эм… Типа, спокойной ночи, – я похлопал по свернувшейся девушке там, где предположительно находилось плечо, – спасибо, что не держала меня в неведении, а рассказала всю эту… Адскую хрень, – у меня к горлу уже тоже подкатил комок, я гладил девушку с опаской, словно ежа, – может, мы ещё увидимся, так что надеюсь, что не сдохнем… Ну, или лучше сдохнем, тут уж как посмотреть. Бывай.
С этими словами я бросился вон.
Домой вернулся совсем поздно, хотя в это время года что пять часов вечера, что десять – всё выглядит как глубокая ночь.
– Ну, как она? – поинтересовался сосед по квартире, не успел я даже раздеться.
– Ничего так, – хмуро ответил я, дыша на онемевшие руки, прежде чем заставлять их расстёгивать пуговицы.
– Это не ответ, как так-то, Яр, первый раз всё-таки! – прогундосил он и вкрадчиво добавил: – а я… Чайник поставил.
Это было необычное поведение для Бобра (да-да, это имя, а не прозвище – бедняга родился в год зверей, на три года раньше меня), обычно он не особо интересовался моей жизнью, предпочитая веселиться со своими друзьями. Мы сохраняли сдержано приветливый нейтралитет, но он не мог устоять, желая услышать пикантные сплетни. А я соблазнился кружкой горячего чая, от которого смогу наконец согреться. Правда, теперь придётся выдумвать первый раз, которого не было, я же даже не возбудился в том душном чулане. Конечно, ведь запретное иностранное кино, которое я мог посмотреть у себя в голове, обещало совсем другое: обоюдное влечение, ласку или хотя бы какую-то эстетику. Я взял с блюдца и опустил в кипяток дважды использованный пакетик чайного напитка, отчего вода слегка пожелтела (сверх обычной желтизны нашей водопроводной воды).
– Эй, не отключайся!
– А?..
– Я спросил, чего ты такой унылый, она страшная была? Или старая?
– Нет… Просто устал. Боб, откуда ты вообще знаешь, куда именно я ходил?
– Я, конечно, не такой умник, как ты, но два и два сложить могу. Как звали, может, я её тоже видел? Правда, меня всего пару раз отправляли…
– Мелисса.
– Твоя ровесница, что ли?
– Угу, – я бросил в чай кусочек сахара размером с ноготь и рассеянно наблюдал, как Боб точит бутерброды с маргарином. Самому есть вовсе не хотелось, даже немного подташнивало от вида пиши.
– М-м-м, везучий какой!.. – он явно ждал какого-то продолжения.
– Шатенка. Кудрявая немного.
– Сисястая?
– Относительно.
– Ну, какой размер?
– Я не разбираюсь.
– И? Как оно в целом?
– Ну, так… Тепло, мягко.
– Ггосподи, Яро, ты просто рептилия какая-то! Или овощ. Или робот. Скучно тобой быть, короче, хоть вешайся! – его лицо разочарованно вытянулось, рот приоткрылся, так что можно было увидеть передние резцы (действительно длинные, жёлтые – бобриные, вот так совпадение). Я равнодушно пожал плечами, залпом допил свой недочай, ошпарив нёбо, помыл кружку и ушёл в свою комнату, бесценный оплот личного пространства, появившийся всего год назад.
Формально, я никогда не был один – постоянно находился в одном помещении с людьми: ел с людьми в приютской столовой с сотней человек, спал в приютской спальне с десятком человек, сидел в классах, ходил на работу… Но как давно я не просто обменивался с кем-то словами, а именно разговаривал? Доносил какие-то мысли, испытывал что-либо кроме раздражения и скуки? Много лет назад, с доктором? Никогда? Сегодня вечером, всего пару часов назад? Мне нужно что-то сделать для этого человека. Потому что это не может так продолжаться, такие судьбы не должны существовать, это невыносимо! Нужно было как-то порвать всё это разом: перерезать там всех к чёртовой матери, немедленно пожениться, выйти в окно – хоть что-то, да сделать, или хотя бы сказать. Но нет, мы просто светски поболтали, как двое бесчувственных ублюдков. Мы ведь и есть бесчувственные ублюдки – ведь чувствительные ублюдки в этом мире не выживают.
Подумав так, я размеренно вздохнул и закрыл глаза. Затем съёжился в тугой комок, стиснул зубы так, что свело челюсти, но это не смогло полностью заглушить горестный вой, рвущийся наружу, царапая глотку. Я не рыдал так, как в ту ночь, с раннего детства. Казалось, каждая нервная клетка звенела, переполненная страданием, собственным и чужим. Я плакал по всем, кто живёт на этой проклятой земле, по всем, кто на ней умер, и даже тем, кто ещё не рождён.
Глава 5.
Награда или расплата
Беда пришла, откуда не ждали. СИВЗ нашёл место, где я мог бы служить ему лучше и поспешил переместить меня туда, в своей манере назвав это почётной обязанностью. Готовился очередной Новый Крестовый поход.
