— Ещё как, — поддержал его Рид.
— Останешься на ужин? — неожиданно переключился на другую тему орк, и ван Лоу утвердительно кивнул.
— Обязательно, и даже дольше, — ответил он. — Кадавры настроены на меня и идут сюда только потому, что я сам нахожусь именно здесь.
— Подождите, вы что… вы, действительно… — не выдержала, наконец, Ирида. Запнулась, не в силах подобрать слова, но, кое-как справившись с собой, всё же договорила с неподдельным удивлением в голосе:
— Вы — друзья?
— Союзники, — в унисон ответили мужчины и, переглянувшись, понимающе усмехнулись.
— Бре-ед, — девушка схватилась было за голову, но, услышав смешок своего бывшего любовника, встряхнулась и уставилась на него злым взглядом. — Ты! Не надейся, что со вчерашнего вечера что-то изменилось! Попробуешь влезть в мою постель — зарежу! А ты… — Ирида ткнула пальцем в тихо посмеивающегося брата, — ты мне всё расскажешь. Слышишь?
— Да вроде бы не глухой, — индифферентно пожал плечами Бренн. — Но лучше тебе поговорить с отцом… для начала. А вот потом, потом — добро пожаловать. С удовольствием всё расскажу и объясню. Не поверишь, год как об этом мечтаю.
Орчанка недоверчиво покосилась на брата, но тот всем своим видом демонстрировал такую серьёзность, что… в общем, издёвки или сарказма в его голосе не было ни грана, и это, пожалуй, убедило девушку в его искренности лучше, чем любые клятвы и заверения.
— Бренн, ты что-то говорил об ужине? — прервал слишком уж затянувшееся молчание Рид, обращаясь к хозяину кабинета.
— Точно! — хлопнул ладонью по подлокотнику кресла тот и, поднимаясь, заметил, — Идёмте в столовую, перекусим, а Рид, заодно, познакомится с участниками грядущих событий.
— Ты не говорил, что старейшины прибудут сегодня! — неожиданно взвилась Ирида, на что Бренн лишь пожал плечами.
— А что бы это изменило? — спросил он, открывая входную дверь.
— Я бы подготовилась!
— Как? Нацепила бы прадедов доспех и вышла поприветствовать родичей с его же булавой в руке? — фыркнул орк и, не слушая дальнейших возмущений сестры, шагнул за порог. Та аж поперхнулась от такой наглости, но надо отдать ей должное, быстро прекратила сотрясать воздух и устремилась за Бренном. Наблюдавший за этой семейной сценкой, Рид тихо хохотнул, но, получив обжигающий взгляд от Ириды, тут же изобразил абсолютную невозмутимость и молча последовал за хозяевами дома в обеденный зал, где, если верить Бренну, их уже ожидали другие гости дома.
Вечерняя трапеза в поместье Шануш совсем не походила на те чопорные деловые ужины, в которых Риду приходилось порой принимать участие с подачи Люки ван Рея. Сыновья и дочери Великих Степей не стремились поразить вычурностью сервировки стола, затейливостью подаваемых блюд или совершенством своих манер. Нет, члены клана Цатти не хватали с тарелок полуобугленные куски мяса и не вытирали испачканные жиром руки о белоснежную скатерть, укрывавшую огромный стол, но и изображать имперских аристократов, лениво ковыряющихся в плодах безумного творчества эльфийских поваров, они тоже не собирались.
За длинным столом, вмещавшим почти три десятка орков и орчанок, царила немного безалаберная, по-домашнему уютная атмосфера, полная смеха и довольства. Хотя, если присмотреться к сидящим за столом повнимательнее, то можно было заметить, что далеко не все они так уж беззаботны и довольны жизнью. Что, впрочем, не мешало им посмеиваться над удачными шутками соседей, не забывая при этом с нескрываемым аппетитом налегать на простые, но от этого не менее вкусные и очень сытные блюда традиционной орочьей кухни. Если бы ещё не настороженные взгляды в сторону единственного «не орка» за столом…
И надо признать, у гостей были основания для некоторого беспокойства. Уж очень спокойно, скорее, даже по-свойски, чувствовал себя круглоухий в их обществе, да и со старым Харконом он общался уж слишком вольно. И тот не возражал, весело скалил хоть и пожелтевшие, но ещё крепкие клыки в ответ на шуточки хуманса, и нет-нет, да бросал острые взгляды на остальных присутствующих… что нервировало кое-кого из гостей ещё больше. А уж когда круглоухий зацепился языками с новым главой Семьи, и воздух только что не заискрил от их взаимного рычания, кажется, лишь чудом не переходящим в откровенную свару, ниточки беспокойства дотянулись даже до противоположного конца стола.
