Весь класс стоит на ушах! В тихую и скромную Марину влюбились сразу четыре парня! А она, всю жизнь опекающая несчастных, и здесь не изменила себе: выбрала объектом обожания троечника Богдана. Хотя ее внимания добивались и красавец Феликс, и отличник Илья, и Вадим – самый клевый парень в классе. Но Богдан, вместо того, чтобы всем на зависть гулять с необыкновенно популярной Мариной, переметнулся к другой девчонке…
Кошка была жалкой, тощей и к тому же с абсолютно голым животом. Марина знала, что у кошек шерсть может выпадать не от ужасных болезней, а всего лишь от недостатка витаминов. У этой симпатяги наряду с голым животом была еще такая умильная мордаха с печальными желтыми глазами, что Марина обязательно взяла бы ее домой, если бы там уже не жили целых две кошки, Муся и Буся.
Мусю она два года назад самым натуральным образом нашла на помойке, застукав за пожиранием ржавых селедочных хвостов. Когда Мусю отмыли от селедки и грязи, она превратилась в рыжего полуперса с веселой беленькой мордочкой. Щечки кошки были украшены аккуратными круглыми рыжими пятнышками, за что она первоначально получила кличку Матрешка. Произносить это довольно милое, но длинное имя было неудобно, поэтому Марина однажды наскоро переименовала ее в Мусю. Кошке на переименование было решительным образом наплевать, потому что, прожив большую часть своей сознательной жизни безымянной, она принципиально не отзывалась ни на Матрешку, ни на Мусю, зато мгновенно и без перебоев откликалась на слово «на!».
Буся в прошлом году сама прибилась к квартире Митрофановых, проскользнув сквозь Маринины ноги в прихожую, где и поселилась. Была она простой дворняжьей породы, гладкошерстная, серо-полосатая. Марина любила обеих кошек одинаково горячей любовью, невзирая на явную разницу в происхождении. Полукровка Муся беспородную Бусю презирала и никогда с ней вместе даже не обедала на митрофановской кухне. Правда, настоящей причиной этого, возможно, было не столько веление части ее благородной крови, сколько волевой и беспардонный характер Буси, которая никого не подпускала к еде, пока сама не насытится. Маринина мама, скрипя зубами, самым героическим образом терпела присутствие в доме двух кошек, но вряд ли смогла бы вытерпеть появление третьей, даже такой замечательно-белой, с черными неровными пятнами на спинке. Марина еще раз почесала за ушком голоживотую симпатягу, которая тут же с готовностью прищурила свои желтые глаза и заурчала. Девочка тяжело вздохнула, легонько сбросила кошку с колен и пошла домой к Бусе и Мусе.
Мы так много сказали о Бусе с Мусей и о безымянной черно-белой кошечке, потому что именно они характеризуют Марину лучше всего. Марина Митрофанова, сколько себя помнила, всегда жалела всех и вся: кошек, собак, ворон, лягушек и даже хомяка Шурика, который жил у ее подруги Милки в трехлитровой банке. Марина посчитала, что Шурику в банке тесно, и отдала в его полное владение большую проволочную клетку, в которой не так давно почила в бозе ее престарелая морская свинка Машка.
Жалела Марина не только животных, птиц и земноводных. Она, например, жалела и довольно мерзкого вида старушонку, которая облюбовала для попрошайничества вход в соседний универсам. Марина всегда опускала в ее замызганный пластиковый стаканчик из-под йогурта деньги, оставшиеся от школьных завтраков, несмотря на то, что однажды собственными глазами убедилась: старушка гораздо богаче ее родителей, конструкторов карбюраторного завода «Вымпел». Марина стояла в очереди универсама как раз за старушонкой, когда та высыпала на блюдечко кассы мелочь из своего йогуртового стаканчика, двух карманов драной детской каракулевой шубенки и еще из неимоверно грязного мешочка непонятного происхождения. Ловкими пальцами пересчитав старушонкину мелочь, кассирша выдала ей на руки тысячу тридцать рублей наличными единовременно. Быстренько помножив в уме округленный в меньшую сторону, до тысячи рублей, дневной заработок старухи на двадцать календарных дней (положив ей, ввиду преклонного возраста, целых десять дней на выходные), Марина получила весьма приличную для людей со средним достатком цифру аж в двадцать тысяч. Конструкторы карбюраторного завода в месяц зарабатывали, конечно, побольше, но ненамного. Но если вы думаете, что с тех пор Марина перестала опускать в старухин стаканчик свою жалкую мелочь, то сильно ошибаетесь. Она все равно продолжала подавать старухе. Ей казалось, что если она пройдет мимо, то со старушонкой обязательно случится что-нибудь нехорошее, например, ей больше не подаст вообще никто, и она тогда непременно помрет от огорчения, потому что от голода – это вряд ли.
