— Здравствуйте. Ведь вы Даша, да? Он о вас говорил, и очень тепло. Нашли мою визитку?
— И вам не болеть, Майя, — ответила Даша, сердясь на себя за легкое хамство, и все же не в силах сдержаться. — Уж простите, беспокою в ранний час…
— Ничего, — консультант звонко хихикнула, — между нами, девочками, я и не ложилась. Ранняя пташка. Массу вопросов еще решать.
— А по каким вопросам…
— Со мной консультировался Даниил? По разным. Вопросам жизни и смерти, я бы сказала.
— Вы часом не из похоронного бюро? — съязвила таки Даша, представила, в каком восторге был бы милейший Виталик от такой сотрудницы и скомкала невольный смешок.
— О нет, для меня слишком скучно. Слушайте… давайте увидимся лично. Хочется на вас посмотреть. Не бойтесь ничего.
«И не думаю»
— Устроит вас кофейня «Бульвар» на Черноморской, двадцать три? После работы? В шесть, скажем? Возьмите такси, я оплачу.
— Я и сама в состоянии! — вышло резче, чем Даша хотела. Ничего, утрешься. Кто ты вообще такая.
— Тогда кофе и пирожные с меня. Не вздумайте отказываться, вы жертвуете свое время. («И нервы», подумала Даша). Ну так я вас жду? Поверьте, вы
— Ладно. — и Даша отключилась. Поглядела на голубое безоблачное небо в приоткрытой балконной двери. Кто-то засмеялся за стеной. Счастливый народец.
В ответе за тех, кого воскресили. Как там у мистера Кинга?
Ты это купила. Теперь пользуйся.
День прошел удивительно удачно, пришлось сделать всего пару дублей, и мелкий дождик под вечер не испортил Дашин настрой. На позитиве. Такси она брать не стала, попросила водителя микроавтобуса остановить у парка, прогулялась, надышалась горно-степно-морским хваленым воздухом, словно про запас. И подошла к дверям кофейникак раз к сроку.
Маленькое, на три столика, заведение, где чуть не половину занимал прилавок с татуированной девчонкой-бариста в модных драных тряпках с надписями иностранного содержания. И книжными полками, забитыми, среди любовно-детективной мукулатуры, неплохой фантастикой. Хорошо придумано, сесть так, чашку кофе и книжку… со стен глядели узнаваемые шаржи на великих писателей. Даше понравилось.
Майя, консультант темных дел, ждала. Никто иной, конечно, не мог ею быть. Роскошная рыжая стерва в синезеленом брючном костюме и золоченых босоножках, как с модного показа. Даша оглядела свой сарафанчик в матросскую бело-синюю полоску, вздернула подбородок и прикрыля за собой дверь.
Брякнули трубки-колокольцы, но Даша подумала, эта особа знала о ее приходе еще когда она читала вывеску. «Бульвар писателей», на черном овале золотымирукописными росчерками.
Особа гляделась в зеркальце в черепаховой оправе, не иначе, старинное. Надо лбом ее, на роскошных рыжих волнах волос, сидели элегантные солнечные очки с овальными стеклами, но она глянула Даше в глаза прямо, не маскируясь. И Даша без удивления и страха встретила взгляд знакомых вишневых очей. Вот как, значит.
Всем хорошая девица убрала зеркальце в золоченую сумочку, явно не китайскую, а ценой так в подержанный хороший мотоцикл. Потянула белую красивую узкую руку с темно-красным маникюром.
— Привет, Дарья. Я и есть Майя. Надеюсь, не против говорить на «ты», как подруги?
«Мягко стелешь», подумала Даша. Как ни странно, покойница ей понравилась. Моет, просто привыкла уже из-за Даньки. Смутное ощущение силы, свободы и угрозы, но смягченной, как отдаленный гром. Сущая тигрица, ей и показывать зубы ни к чему. Интересно, много мужичков-пузанчиков из отдыхающих осмеливаются к такой подкатить? И сколько уходят живыми?
— Сразу поняла? Умница. Ой, да не кровожадная я! — хмыкнула рыжая. — И в зеркале отражаюсь. Серебряный крестик достать? У меня с собой.
— Да знаю я, — сказала Даша совсем свободно, — мы с Данькой уже все пробовали.
— А. И ниже пояса, конечно, тоже?
— Еще бы, — Даша решила не смущаться и тем паче не краснеть, как гимназистка. Век двадцать первый, пер Бако. Пусть проверяет, женщина-вамп.
— Большой латте, кофе по-норманнски, малиновый чизкейк и пару круассанов! — звучно заказала та, а бариста-нефорка тряхнула русой, крашеной в зеленый отлив челкой и улыбнулась ответно, прежде чем заняться заказом. Обаяния не занимать, да. Жизненный опыт… или послежизненный? И Дашины вкусы ведь угадала точно.
— И давно… ты так? — Даша решали наплевать на условности и говорить то, что ее интересовало.
— Довольно давно, — Майя улыбнулась, не хищно, почти матерински. Хотя да. Даша для нее пигалица, дитя. — Прости, точных лет уж не упомню сама. Сбилась еще при Кромвеле, как говорится. Лет триста точно. И твой… мм, юноша имеет шанс существовать
— Но тебя устраивает?
— А я не выбирала. Выбрали за меня. Как ты за него. Прости, но…
— Это правда, — сказала Даша, ощутив все же укол в сердце, — да, я мерзавка, дура и сука. Эгоистичная. И нет, я не жалею.
— Ты героиня для легенды, деточка моя. Страшно было?
— Когда положила этот…
— Мы его зовем амулет, анк или
— …амулет на крышку гроба. И думала, не сработало. Вот тогда стало страшно.