И вдруг сказал:
— Вы мне не верьте, не вопрос. И вообще никому не верьте, кто вас попробует оболванить. Только вашим… хм, не совсем людским друзьям, думаю, верьте.
«Так, тадаммм» — звякнул колокольчик в ее голове. Приехали. Приплыли.
— И чего вам надо? –
Тут принесли заказы, она смогла отрубить ложечкой присыпанного красным теста, и немного прийти в себя.
Заревой хлебнул кофе, попросту откусил круассан и ответил:
— Не парижский, куда там. Я ими любил завтракать, брать прямо побольше, и в три укуса. В кофейне у Пантеона по утрам были свежайшие. Ах да. Вы, Даша, только меня с ними познакомьте. Сам, знаете, я не рискну. Мне моя лысина дорога. В смысле скальп.
Никакой лысины у него не было.
Что же, игра началась, мисс Хадсон.
— А если они сами не захотят с вами знакомиться? Имеют право.
(Как признание в чем-то все равно не прокатит, даже если ты и пишешь разговор, черт гладкий. Интервью — моя профессия, не тебе тягаться).
— Думаете, грозить буду? — он доел круассан и развалился в плетеном креслице. — А вот и нет. Видите ли, мне, и вам, и им, лучше оставить эти разговоры между нами. У меня и моих близких друзей и коллег нет никакого интереса, чтобы о вашей компании узнали на самом верху.
— Почему бы? Орден не хотите? Звездочек на плечи?
— Нам наших чинов хватает, вот тут поверьте. Чем выше тем жить тягомотнее, и снизу лижут до мозолей. Представьте себе, те кто сейчас рулят, захотят стать в общем бессмертными? Государство нынешнее они, конечно, добьют и развалят и так, но оно хотя бы не превратится в зомби в бесконечном разложении. Нет, никакой геронтологии, все пусть идет естественным путем.
— А вы сами? Тоже — естественным путем?
— Что ни день, то короче к могиле мой путь. Смиренно согласен, если нет иных вариантов.
Дашу он даже начал забавлять. Про смирение его коллег она спрашивать не стала.
— И много вы про нас знаете, рыцари спортивных штанов?
— А не так мало. Но главное, именно вы, лично вы, Даша, нам страшно нужны и важны. Как живое связующее звено, понимаете?
Он стал серьезным.
— Смотрите… вы знаете, как воскрешать мертвых Любых мертвых, лишь бы от них хоть что-то осталось. И вас любят ваши… брр, зверьки, сэкка, о них мы знаем вовсе мало. Они готовы вам помогать, защищать вас, человека.
— У них лапки, — сказала Даша.
— Видел я их лапки. Живьем и издали, не подумайте. С дюймовыми втяжными когтями. И ваши мертвецы… упыри, не знаю, как вежливо сказать. И они порвут за вас любого в алые ленточки для подарков. У меня ледяной пот течет с ушей, когда думаю ночами, вдруг не доглядим мы или они, и вас кто-то обидит. Похитит. Мало ли безнадежных идиотов.
И они
Если тва… сэкка решат всерьез вмешаться в историю? В прошлое? Ни одно государство, ни одна спецслужба, ни одна армия не устоят. Неумолимая, неотвратимая смерть везде, удары из прошлого и будущего, ни малейшей защиты, танки, бункера, снайперы, ядерные кнопки — тьфу, детсад. Если вы их попросите.
Почти бессмертные, почти неуязвимые, ваши мертвые. Да, и они вас не оставят в беде, боевые машины, сверхубийцы. И ведь по знаниям и скорости реакции они превосходят нас в степени, про то же высшее руководство и не говорю, там все печально.
Объединившись, чудища живые и мертвые целые государства, цивилизации смогут выжигать с земного шара. На километр в глубину и на столетия в прошлое и будущее.
Милая Даша, вы вообще понимаете, что вы сейчас самый опасный человек в мире?
— Голову ему оторвать, — предложила Сайха, не меняя выражение прекрасного лица.
— Ну нет, дорогая моя, — возразила Даша, — будет еще хуже, да и человек вроде неплохой.
Они не раз уже гуляли и болтали о том, о сем, но подруга викинга о прежней себе почти не говорила, а расспросы пропускала мимо ушей. Выглядела Сайха великолепно, в золотистой кофточке и облегающих бархатных брючках, высоко убранные волосы закалывал гребень белого золота, усыпанный алмазами. Жестокий берсерк не в таком уже и черном теле держит бедную невольницу, подумала Даша.
— Ты дурно на нее влияешь, сказал Ольгер, допивая темный эль из стеклянной кружки, — заражаешь нынешним гуманизмом. Давеча мы смотрели фильм, и она чуть не до слез расстроилась, когда убили бесприданницу. Сказала, Ларисе надо было первой зарезать Карандышева.
— А труп в Волгу? — спросила Даша. И подумала: «вот она, возвышающая сила русской классики».
— Что за времена теперь настали… — индеец заглотил стопку текилы, макнул в соль и бросил в рот тончайший ломтик лайма, — я уже жаловался Дани. Везде какие-то крюки, ловушки, кинокамеры, эксперты в зеленых перчатках, токсикология эта проклятая, никакой свободы приличному убийце. То ли дело до нашей эры… труп? Волею богов помре, расходимся!
— Нет, не пойдет, — Данил послал Даше понимающий взгляд, — а что Майя? Где она?
— Отдыхает от трудов неправедных со своим найденышем, — сказал викинг.
— Свежеразмороженным, с вашей, Дария, помощью, — отметил ацтек.