В одном из домиков на дереве в лесном городе Тернбург крупный коренастый мужчина лет тридцати сидел на коленях напротив хрупкой девушки, усевшейся по-турецки. Борис слегка прикасался кончиками средних пальцев к вискам Канэраки. Она сидела неподвижно, но глаза её бегали из стороны в сторону под слегка дёргающимися закрытыми веками. Больше в доме никого не было, кроме маленького зверька — домашнего куйка. Тот прятался под кучкой тряпья в углу, тихонько вылизывая облезлые крылья. Мужчина с девушкой сидели так несколько часов, пока он, наконец, не опустил руки. Тяжело вздохнув, Борис вытер проступивший пот со лба, достал из нижнего ящика шкафа прозрачную бутылку янтарной выпивки и с наслаждением сделал несколько глотков.
— Зайди-ка сюда, — мысленно позвал Борис Михаила.
— Уже всё? — тут же отозвался вслух Призрак, заходя внутрь и уставившись на застывшую девушку.
— Она будет спать, пока я не разбужу её.
— Так разбуди…
— Я могу разбудить её так, чтобы её сознание осталось там.
— Зачем?! Она всё ещё считает себя убийцей?
— Она считает, что может убить в случае необходимости. Симбионтам это может не понравится.
— Но сейчас же всё хорошо?
— Я не могу сказать, что так будет всегда. Она же Призрак. Достаточно будет ещё одного раза…
— Я понял.
Михаил задумчиво смотрел на Канэраки. Он мог оставить её здесь, сделать Рабочим. Или разбудить, но с риском, что симбионты могут убить её. Согласится ли Полководец под страхом смерти освободиться?.. Михаил не так уж хорошо знал Канэраки. Но он довольно хорошо уже знает людей. И такие люди, как она, не сдаются. Даже перед смертью.
— Так что мне делать? — прервал его размышления Борис.
— Разве я могу принять решение за неё? Я всего лишь наблюдатель…
— Кто?..
— Не важно. Буди её. Толку от Полководца, если она станет Рабочим?
— Она принесёт больше пользы, если будет жива.
— Будучи Рабочим? Этому миру — возможно… Но не мне. Буди её.
Борис, презрительно фыркнув, коснулся лба девушки кончиком пальца с еле заметной голубой искрой. Спустя мгновение, Канэраки распахнула глаза, глотая воздух и озадаченно оглядываясь вокруг. Михаил протянул ей руку, помогая подняться. Затем, приобняв, вывел на улицу и повёл по шатающимся деревянно-канатным мостикам.
— Всё нормально? — вглядываясь в сосредоточенные задумчивые глаза Михаила, спросила Канэраки.
— Всё будет хорошо, если ты больше не попытаешься кого-то убить.
— Думаешь, попытаюсь?
— Надеюсь, что нет.
Михаил остановился, вглядываясь в освящённый ярким полуденным солнцем город-лес. Жители Тернбурга, по большей части, покидали свои дома на рассвете и приходили лишь с заходом солнца. Сейчас в городе почти никого не было, но в одном из домов вдалеке явно были люди, и они о чём-то спорили, но их голоса было не различить. Было лишь видно, как они толкали друг друга и размахивали руками.
— Странно… — пробормотал Михаил, пытаясь разглядеть слегка уловимые силуэты спорящих людей.
— Что странного? Ну, ссорятся, с кем не бывает?
— С НИМИ не бывает. С жителями Тернбурга такого не бывает.
— Это почему же? Они никогда не ссорятся что ли?
— Нет, они все… как бы тебе сказать. Они все спят.
— Что значит спят?
— Как ты спала, пока работала здесь.
— Но ведь Борис, Леонид…
— Леонид — Инженер. Он — не Работник. И хоть Инженеры спят, но разговаривают и действуют почти как нормальные люди. На самом деле, большинство Инженеров никогда не просыпаются. Их грёзы куда красочнее, чем реальная жизнь.
— А Борис?
— Борис — Медик. Он всего лишь Рыцарь. И он единственный, кто здесь не спит. Медики, как и Полководцы или Наставники, не могут спать. Они либо просыпаются, либо становятся Работниками.
— Так, а эти не могут быть просто приезжими?
— Вот я и пытаюсь это понять. Пойду пообщаюсь с ними.
Канэраки проводила взглядом Михаила, ловко пробирающегося по мостикам к далёко ссорящейся кучке людей. Горячее летнее солнце с трудом проникало сквозь густые сосновые кроны. Канэраки видела, как медленно плыли потоки воздуха, размывая горизонт. В этом городе было очень жаркое лето. Находится на улице в полдень было очень тяжело. Девушка устремилась в один из домиков, который выделили щедрые жители Тернбурга для гостей. Там Михаил хотел остановиться на пару дней, чтобы снова отправиться в путь. Уже около гостевого домика Канэраки заметила Бориса, проходящего под её мостиком.
— А сюда часто приезжают гости? — спросила она, свесившись с канатных перил.
— Сюда вообще никто не приезжает, — ответил Борис, лишь слегка замедлив шаг и даже не взглянув на девушку.
— Погоди, что значит — никто?
— Никто — значит никто, — сказал Борис, наконец, остановившись и раздражённо уставившись на Канэраки.
— Но мы же приехали.
— Нет, вы прилетели. Сюда обычно пешком приходят Рабочие из других городов. Уж не знаю, как они узнают, когда нам нужна дополнительная рабочая сила. Но они всегда приходят пешком.
— Но здесь же ходит поезд?
— Да, он увозит груз и привозит мне выпивку. Иногда одежду.
— Почему ты так злишься на меня?..
