Иван, причесанный, в одной рубахе, без картуза, поплевывал на обе ладони, перекладывая с руки на руку длинную жердь, и подмигивал белобрысому Терешке Овчинникову, державшему в руках тугой и тяжелый, как камень, маленький кожаный мяч.
Бердышов был трезв, но прикидывался подвыпившим и потешал всех.
Терешка подкинул мяч. Жердь со страшным свистом пронеслась у самого его носа, не задев мяча. Иван, видно, и не собирался бить по мячу, а хотел напугать Терешку. Тот обмер и побледнел. Иван пустился бежать. По нему били мячом, он увернулся, кто-то из бегущих навстречу с силой пустил в него перехваченный мяч. Иван прыгнул, как кошка, схватил черный ком в воздухе и с размаху на бегу врезал им по брюху бежавшего навстречу Родиона так, что слышно было, словно ударили по пустой бочке.
Все захохотали.
Родион пустился за Иваном с кулаками. Все бегали, мяч летал в воздухе.
В другой раз Иван так ударил, что мяч ушел чуть ли не, за Тамбовку; и пока за ним бегали; Иван успел вернуться на место.
Терешка, когда ему приходилось подавать мяч, теперь отступал подальше, даже если бил и не Иван.
К обеду, раскрасневшиеся, веселой шумной толпой гости вошли в дом Родиона.
- Что в этой книге, дядя Ваня? - спросила Дуня у Бердышова.
- Стихи!
- Видишь ты! О чем же?
- Мне сказали: "Читай". Я купил книги, - говорил Иван. - Буду потеть вместо тайги... Городские любят, когда складно сложено. Кто влюбится, читает своей... Вот смотри, вырастешь, ищи себе грамотного...
Он стал читать стихи ей и Татьяне. Стихи были про любовь и разлуку.
Вечером в избе Родиона собрались соседи. Женщины - празднично разодетые, в белых кофтах с расшитыми рукавами. Худенькие, приодетые девчонки в сарафанах сидели на лавке.
- Бабы наши ожили на Амуре и осипли на рыбалках, голосу ни у одной не стало, - говорил Родион.
- А девки хорошо поют, - оказал Сильвестр. - Еще рыбу не ловят!
- У нас невесты еще не выросли, - пояснял Родион. - Есть из новоселок, а наши еще маленькие, но поют хорошо.
- Мы сами еще молодые! - подхватил Спирька.
- А подрастут, можно сватать, - добавил Родион. - Находи нам женихов хороших. Только бы не бандистов. Ищи загодя!
Грянула гармонь. Девчонки затянули песню.
- Петровна, у тебя ладный голос, подтягивай!
- Гуляй, кума!..
- Девчонки еще молоденькие, а славно танцуют, - сказал Спиридон.
- Подрастут - и можно сватать! - твердил Родион.
В избу ввалились великаны братья Овчинниковы.
- Ну че, гулеваним? Давай, давай, - бубнил Санька Овчинников.
Заплясали бабы, замелькали платочки. Петровна проплыла по избе.
Легкая и стройная, в белых рукавах и сарафане, в толстых чулках и ботинках, Дуня вышла на середину избы. Она подняла голову и, разводя руками, легко проплыла по избе.
- Вот Ваньку выбери!
Дуня повела плечами, улыбнулась.
- Гляди - Дунька! Молоденькая, молоденькая, а какой змеей вильнула!
- Парень, ожгла? Куда теперь денешься?
- Эх, ма-а, забайкальские казаки! - пустился в пляс Бердышов.
По тому, как ловко и с каким притопом Иван прошелся по кругу, видно было, что мужик он еще молодой и бравый. Он надулся, вытаращил глаза, лицо его побагровело.
- Гляди, Ванька чего вытворяет!
- Эй, бурхан пляшет!
- Брюхан, истинно брюхан...
Бердышов и Дуняша, взявшись за руки уж после того, как стихла музыка, отделали несколько коленцев, как бы не желая уступать друг другу конец танца.
Иван вдруг схватился за голову и грузно пошатнулся на сторону. Дуня засмеялась.
- Ты что?
- Вы, дяденька, маленечко меня не придавили, - отстранясь, вымолвила она.
Иван взял ее за руки и развел их, клонясь к ее шее.
Дуняша вырвалась и отбежала.
Иван, пошатываясь, отошел к столу.
- Хоть бы и я тигру показывал? А что? - говорил Спирька.
- Усов меньше стало. Кто-то повыдергал! - сердился Родион. - Куда тигра без усов!
- Тебе бы бороду повыдергать! - пробасил Овчинников, желавший отвести от себя подозрения.
- Хотя бы, - безразлично ответил Спиридон. - Что, без бороды не проживу?
- Ты думаешь, эта тигра нам легко досталась?
- Скорей всего, что китайцы выдернули, - сказал Сильвестр. - Мы только в шутку об этом говорили, но ничего не делали.
- Какие шутки! - с досадой воскликнул Родион.
- Вот Овчинников свидетель! - сказал Сильвестр.
- Я ничего не знаю... Это, верно, китайцы!
- Родион, встретишь Ваську Галдафу, повыдергай у него косу - это, наверно, он, - сказал Иван, пристально приглядываясь к Овчинникову, замечая его смущение.
- Ну чего, весело у нас?
- Как не весело! - засмеялся Иван. - И девчонки у вас славные. Я всем женихов найду. А одну, как подрастет, сам просватаю!
- А ты не хотел на праздники оставаться, - хлопнул его Родион по спине.
Шишкин за гульбой повеселел.
Иван гулял во всех домах. Тамбовцы радушно принимали его. В деревне распустили слух, что Иван и Родион где-то добыли богатство.
На прощание Шишкин крепко поцеловал. Ивана, просил приезжать еще.
Голубые озера стояли на льду Амура, и похоже было, что уже нет пути. Иван ехал на риск.
- Иван Карпыч, погоди, - окликнул его на дороге полупьяный Спирька.
- Чего тебе?
