Груда лоскутков цветной бумаги высилась около Синдана. Это были выигрыши. К ужасу братьев, Ченза проиграл весь свой капитал. Он готов был убить Синдана. Рыдая, отошел Ченза от столика.
Иван зорко следил за китайцами. Он игрывал и в кости и в карты. Страсть к игре тянула и его в общий круг. У лакированного столика собрались опытные, бывалые игроки, видавшие и не такие проигрыши. Шла настоящая игра, игра осеннего ледохода. За такой игрой делали состояния и спускали богатства, накопленные годами, становились счастливыми или кончали жизнь самоубийством. Никто не жалел Чензу: на то была игра.
- Ну, я пошел, - вдруг сказал Иван.
- Куда? Сиди, сиди! - закричали игравшие.
- Пойду проведаю Григория и сейчас же вернусь, тоже буду играть.
"Не везет с девками, так я с досады хоть их обчищу!"
Иван ушел. У него не было денег, он все отдал Синдану, а занимать у своих соперников не хотел.
- Ставлю речку Хунгари! - кричал Ченза.
- Ставь свою половину! - воскликнул Ян Суй. - Половина речки моя.
- Ставлю свою половину речки Хунгари!
Синдан выиграл половину речки.
- Лавку, речку, что еще? - спросил он.
Подошел Ян Суй и сделал последнюю ставку. Вся речка Хунгари перешла Синдану.
- Теперь я! - воскликнул Гао-председатель.
Он сразу выиграл сто рублей.
Тело Синдана била лихорадка.
- Двести!
Гао проиграл двести рублей.
Глаза Синдана засверкали: "Вот когда я отомщу ему".
- Триста! - крикнул Гао.
- Триста есть! - заорали игроки.
Синдан опять выиграл.
- Сейчас узнаем свою судьбу! - воскликнул Гао. - Пятьсот! - Гао проиграл.
- Тысячу!
- Где у тебя тысяча?
- А это что? - властно крикнул Синдан, показывая на расписки. - Я снова хозяин! Моя речка Хунгари!
Ченза лежал на кане, судорожно обхватив руками колени. Братья его теснились у стола.
- Тысячу проиграл! - в восторге вопили торговцы.
Руки Гао дрожали. Он не хотел выказывать волнения.
- Играй на лавку!
Кинули кости.
Председатель проиграл. Лавка, амбары, собаки, долги, гольдки-любовницы, их битые мужья - все переходило к Синдану.
- О-е-ха! Судьба! Судьба! - кричали кругом.
Глаза Гао дерзко заиграли. Он не сдавался. Крики не смущали его.
- На жизнь! - тонко крикнул он.
- О-е-ха! - прошептал толстяк Гао.
Все замерли.
Синдан кинул кости. Слышно было, как они дробно стукнулись и покатились по лакированной доске.
Лавка вернулась к Гао. Синдан отпрянул.
- Играй, играй! - крикнул Гао.
- Вот тебе так! - Синдан кинул кости.
- Вот так!
- Лавка опять не твоя!
- Нет, опять моя лавка.
Синдан начинал злиться. Ему вдруг показалось, что, рискнув жизнью, Гао перебил его счастье, его удачу. Старшина словно хлестал его, делая выигрыш за выигрышем, и эти удары были злобны, верны.
Синдан все проиграл.
- Ты мясо мое хотел резать, давай на твое мясо.
- I Давай на мясо! - хрипло, с отчаянием вскрикнул Синдан.
Все закричали, когда Гао выкинул предельно большое количество очков. Как ястреб, накинулся он на соперника, схватил Синдана за косу и поволок его.
- На кан! Будем резать мясо на груди.
Синдан вдруг со страшной силой ударил Гао по лицу, но тут на него с яростью кинулись все присутствующие в фанзе. Они били его по глазам, по щиколоткам и между ног.
- Давай на сердце играть! - орал Синдан.
Но его уже никто не слушал.
* * *
Бердышов занял денег у Удоги, чтобы поиграть, и собирался уходить, когда вбежал Кальдука.
- Торговцы человека вешают!
- Ну, доигрались!.. Не успел я денег занять, а они уже и лавки и самих себя продули.
Иван выскочил из фанзы.
Толпа с криками волокла по земле человека, на шее которого болталась веревка.
Пока Иван бежал от стойбища, веревку перекинули через рассошину березы и жертву вздернули на воздух.
- Эй! - крикнул Иван и, выхватив револьверы, открыл пальбу.
Торговцы разбежались.
Иван поднял с земли полузадушенного человека. Это был Синдан.
- Иван... - захрипел он.
Бердышов затащил его в фанзу.
- Зачем, Ваня, стреляй? Так нехорошо! Наша закон такой нету, - с обидой заговорили торговцы.
- Наша закон - его надо убивай! Зачем тебе мешай? - не на шутку рассердился Гао.
- Ну, может, это и так, но зачем мне в грязное дело лезть? Раз уж вы его не удавили, не тащить же мне его снова на виселицу! - оправдывался Иван.
- Тебе ошибка давай.
Синдан присел на кан.
Торговцы долго о чем-то говорили. Синдан вдруг поднялся и стал собираться. Иван понял, что его приговорили к изгнанию.
- Ну, я тебе хороший совет дам, - усмехнулся Бердышов. - Теперь тебе хунхузить можно. Отрасти бороду, выкрась ее красной краской - и пошел! Только русских не трогай, а то худо будет. Ты тормоши своих купцов, чиновников: поймаешь такого - и контрами*, - провел Иван пальцем по горлу.
_______________
* К о н т р а м и - прирежь, убей (жаргон).
Синдан поклонился обществу, и все поклонились ему.
Потом он подошел к Бердышову, обнял его, и рыдания потрясли могучее тело старого злодея.
Иван чувствовал, что теперь, если и дальше повести дело умно, Синдан будет его верным рабом и злейшим врагом общества торговцев.
"Идти ему некуда. В Китай он не посмеет возвращаться, да там ему и делать нечего. Рано или поздно он придет ко мне".
