Мужики вытащили на берег утопленника и принялись откачивать. Его рвало водой.
Солдаты уводили баркас в озеро, чтобы его не разбило о берег.
Амур грохотал и пенился до сплошного бела, словно бушевала пурга и курились заструги на сугробах. Солдаты шли бечевой. Один из них правил, стоя в пляшущем на волнах баркасе.
Полил дождь.
Спасенного человека потащили к Кузнецовым. Николай снял с него рубаху и стал растирать. Рослый рыжий мужик хрипел, лежа на спине. Входили мужики, солдаты и спасенные. Они оказались арестантами.
- Русска буду живой! - весело воскликнул китаец, растирая докрасна тело рыжего и звонко шлепая по нему ладонями.
У Николая были тонкие матовые руки, пальцы с длинными овальными ногтями.
Максимов подумал, что когда не будет среди людей препятствий к сближению разных народов, то, быть может, и Россия с Китаем сживутся тогда, как Кузнецов с Сашкой, бок о бок. Энергия народов, общий труд дадут свои плоды. Максимов подумал, что до сих пор об отношениях русских с китайцами судили по дракам и обманам между русскими торгашами вроде Ваньки Тигра и китайскими вроде Гао. Но забывают, что простой народ, русские и китайцы, живут очень дружно и дружно работают, несмотря на то, что торгаши норовят озлобить их друг против друга и разжигают вражду.
И как крестьянин Егор сошелся с крестьянином Сашкой, так и Максимову хотелось сдружиться с революционером, которого мужики для краткости и из дружеского расположения называли Николаем.
Максимову приходилось кое-что слышать о китайских революционерах. Надо бы расспросить Николая, откуда он, какое устройство общества полагает совершенным. Но он знал, что заговорить об этом - значит вспугнуть собеседника.
- Он у наших китайцев вроде законоучителя, - говорил Егор про Николая.
- Я жил на Додьге и как-то заметил лодки, - подхватил Силин. - Думал: торговцы приехали к Сашке, мне как раз кое-что купить надо было. Захожу в фанзу, смотрю - там сидят человек пять китайцев, палочками едят кашу, а Николай им что-то расписывает. Так складно у него выходит, что я и то заслушался.
Максимов мельком взглянул на Николая. У того были спокойно-зоркие, острые глаза. Китаец вежливо улыбался, слушая Силина.
- Видишь, какой! - заметил Тимошка. - Сперва будто в работники к Сашке просился. А Сашка говорит: "Нет! На новой земле давай все пополам". Выделил ему долю. А теперь явился к ним Володька. И все трое хозяева.
- Как ты все это узнал? - спросил Максимов.
- Догадаться всегда можно, - отозвался мужик. Ему не понравилось, что Максимов как бы не совсем верит в его рассказы.
- Николай ведь ученый по-своему, - продолжал Силин. - Он толкует, что земля ничья, что богатых быть не должно. Все начальство надо, мол, по шапке. Бывало, прежде, еще до того, как Николай приехал, чуть Гао явится Сашка перед ним на колени. А теперь не-ет, шалишь! Николаю самый смертный враг - Ванька Галдафу. Они как схватятся спорить, то с обоих пот валит градом. Вот ты знаешь по-китайски, спроси у Николая, верно я говорю или нет.
Но Максимов решил, что еще успеет поговорить с Николаем.
- Спроси нарочно, - приставал мужик, - верно ли я их понял?
Видно было, что Тимохе самому хотелось убедиться, верны ли его домыслы.
* * *
Чжао И-лян, или, как прозвали его русские крестьяне, Николай, был одним из тех сильных и гордых людей, которых не могут сломить никакие преследования.
Не первый год в Китае шла гражданская война. Народ всюду восставал против правящей маньчжурской династии. Повстанцы не имели общей программы, их было множество, каждый боролся по-своему.
Николай желал свержения власти маньчжуров, изгнания из Китая иностранцев, реформ, запрещения торговли опиумом.
Он был участником большого восстания, после подавления которого бежал в Маньчжурию, а потом в Россию. В Китае ему приходилось слышать о русских разные мнения.
Поселившись на Амуре и познакомившись с русскими крестьянами, Николай понял, что китайцы как следует еще не знают русских.
Услыхав, что Максимов говорит по-китайски, Чжао не удивился. Он полагал, что ученый человек, который собирает травы, изучает рыб и животных, чертит карты, должен знать язык великого народа.
Не только о борьбе с болезнями, о прививках, о лекарственных растениях и составлении карт желал бы поговорить с русским ученым Чжао. Он прежде всего хотел бы расспросить о России. Чжао чувствовал, что у русских своя жизнь, отличная от китайской, хотя в то же время похожая на нее.
"У русских другое образование, другие знания. Мир един, и теми способами, которыми русские познают свою страну, - рассуждал Николай, - мы могли бы познать свою".
Он жалел, что большие города русских далеки от Амура. Но Николай надеялся, что со временем ему удастся выучиться говорить по-русски и что тогда он уедет далеко на запад, в Петербург, о котором он слыхал не раз. Здесь, в России, он думал, что с русскими надо тесней общаться, перенимать у них все полезное. А русским надо лучше знать Китай.
ГЛАВА СОРОК СЕДЬМАЯ
