Ветер налетал со всех сторон, но заметно слабел. Волны пошли беспорядочно, ударяя с разных сторон. Солдат черпал воду из лодки.
Ярко полыхнула молния, и Егор увидел неподалеку от лодки человека на лесине. Молния погасла, стало темней прежнего. Егор греб, пригибаясь к борту и приглядываясь. Сильно ударив веслами, он бросил их и схватился за борта. Раздался толчок. Егор отвел бревно рукой и тут же попридержал багром. В лодку перепрыгнул человек, поскользнулся, загрохотал тяжелыми сапогами, упал навзничь.
- Дай я за весла сяду! - кричал он. - Тут еще люди!
Егор оттолкнул лесину. На волне, переворачиваясь, поднялось ее корневище.
Лодку сносило течением. Тальники зашуршали о борта.
Егор поднялся, взмахнул фонарем. Держась за прутья, на волнах бились люди. Их вскоре набралась полная лодка. За островом, на отмели, лежала поваленная и разбитая баржа.
Егор пустился к берегу. Навстречу шла лодка с огнем. Максимов и Тимошка с солдатами тоже поехали спасать людей.
Светало.
По берегу плелась босая баба в мокрой, плотно облегавшей одежде. У нее было опухшее смуглое лицо. Ее трясло от холода и страха. Она ничего не могла рассказать толком. Агафья Барабанова повела ее в избу.
- А баба сама выплыла! - удивлялись солдаты.
Агафья переодела бабу, накормила щами. Та оказалась каторжной. Ее брал в "женки" лоцман сплава. В бурю он был пьян и утонул.
- Ну и живи у нас, - говорила Агафья, - никто тебя не хватится. Из такой купели выбарахтаться - можно срок сбросить. Перекрещенная теперь.
Пообедав, баба стала искоса оглядывать одежду, в которую ее переодели. Старое, выцветшее платье понравилось ей. Оно было куда лучше коричневого в крапинку, которое еще вчера изорвал на ней пьяный лоцман. Бабу звали Ольгой. Она рябая, широколицая, на вид крепкая.
- Еще одна уральская будет... Найдем тебе работу.
- Я каторжная. Как хватятся меня...
- Никто тебя не хватится. Утонула - и все!
- Одним гибель, а другим воля, - сказал Федор. Он пришел и выпил водки.
- Куда я без паспорта?..
- Живи! Угодишь хозяйке - исхлопочем паспорт, - сказал Федор и подмигнул.
Взор Ольги прояснился.
Барабанов дал ей водки. Она выпила, закрыла лицо руками и истерически зарыдала.
Агафья утешала ее. Та жаловалась в голос на загубленную жизнь:
- Я проклятая! Проклятая! Нет, нет мне счастья! Окаянная я!..
Пришла старуха Кузнецова.
- Какая ты проклятая, доченька, - утешала она.
Ольга билась у нее на плече.
* * *
Река стихла, и только замутненные валы напоминали о ночном шторме.
Волны бились в глинистые обрывы.
Из-за туч взошло солнце. Черная баржа лежала напротив селения на белоснежном песке. Дальше по реке, на косах, видны были разметанные бурей суда.
- А седьмая-то как стояла, так и стоит на якоре, - толковали на берегу спасенные. Часть из них оказалась каторжанами, остальные солдатами.
Река несла обломки судов, бочки, ящики. Ночной шторм разбил целый караван.
Приехал гольд с Пивана и рассказал, что на той стороне к берегу выкатило утопленников. Гольду велели ехать к попу.
Посредине Амура на узкой косе у разбитой баржи толпился народ.
- Муку, соль - все погубили, - с горечью восклицали в толпе.
Пьяные полицейские офицеры, разместившись на тюках, играли в карты и пили коньяк.
- Они довольны! Теперь разбогатеют, остатки продадут. Всё буря покроет.
- Горсти соли у казны не допросишься, - говорили крестьяне, - а мешки в Амур пошли. Эх, лоцмана!..
Один из офицеров, широколицый, с рыжими усами, бесцветный, худенький и тщедушный, наблюдая за разгрузкой, прохаживался по косе. Он держался надменно.
Одноглазый Покпа, хитро посмеиваясь, посоветовал завернуть барже корму, чтобы удобней было разгружать. Солдаты и каторжане, люди на реке неопытные, последовали его совету.
Баржа осела. Кто-то крикнул, чтобы не шевелили судна, но народ не слышал. Все налегли на заостренные бревна. Обшивка треснула.
- Да не троньте ее! - резко крикнул Максимов.
Доска от обшивки ударила в лодку со спасенными товарами. Ящики понесло по воде.
Доски рвались, трещали. Кого-то зашибло. С баржи бултыхались в воду мешки, ящики, тюки. Грузы понесло по реке. Довольный Покпа спешил за тюком мануфактуры.
...Офицеры обедали в избе у Кузнецовых. Набралось много разного народа. Все были возбуждены, каждому хотелось что-нибудь сказать начальству.
- Лоцманов нет хороших.
- Не знают, а берутся.
После обеда уцелевшим судам приказано было отваливать. По берегу ходили вооруженные солдаты и загоняли всех спасенных на баркасы.
Полицейские заметили и задержали Ольгу. Она покорно ждала, когда ее поведут.
- Отпусти ее, барин, пусть у нас живет, - просила Агафья полицейского офицера с рыжеватыми усами.
- Заплати, тогда отпустим, - холодно сказал тот.
- Что уж ты, барин? - удивилась Агафья.
- Двадцать пять рублей! - строго ответил полицейский.
Егор, стоявший тут же и слыхавший разговор, обмер.
Получив за Ольгу деньги, офицер спокойно положил их в бумажник и пошел, пошатываясь, к лодкам.
* * *
На косе у барж чернела толпа людей.
- Век за тебя станем бога молить, - говорил Егору рослый худой солдат. - Как это ты не побоялся идти в такую погоду?
Егор не стал отвечать.
- Чем тебя поблагодарить?
