- Вот и проникают за нами люди с капиталом! - заметил Барабанов. Он поскреб в затылке, сожалея, что дернул его черт за дрова запросить с капитана на водку прежде времени, когда обязался без всякой приплаты по контракту поставлять. - Экая собака! - со злом молвил он про капитана.
Забурлило колесо парохода. Из двух труб повалил дым, раздались удары колокола, и "Казакевич" стал отходить, гулко хлопая по воде широкими лопастями и выгоняя из-под кормы ярко-синие пенистые волны.
- Вот весело, брат ты мой, калинка! - молвил дедушка Кондрат. - У нас в Расее и пароходов нет таких!
* * *
- А старосту мы им опять не назначили, - вспомнил исправник, когда в окне каюты с отошедшего парохода стала видна релка с избами, пашнями и тайгой. - Живут как отшельники!
- Да-а... - как бы спохватился Барсуков. - Ну, ничего! Они приписаны к Тамбовской волости, а там есть старшина... Их так и прозвали - "Медвежье поселье". Пароходы здесь почти не пристают, мы редко бываем... Но теперь священник будет.
Петр Кузьмич не забыл назначить старосту - он кривил душой. Барсуков был человеком либеральных убеждений, которые скрывал от Оломова, как от полицейского, и поэтому как бы чувствовал свою зависимость от исправника, хотя был выше его по должности и по чину.
Барсукова интересовало, как будут жить мужики, если дать им полную свободу. Они порвали с прошлым, покинули свою общину и ушли на Амур. Он замечал, что в крестьянах пробуждается тут сознательное желание нести тяготы и обязанности.
Разовьются ли они, поймут ли условия современной жизни, составят ли сильное общество, или уже все вытравлено из них татарщиной и крепостным правом?
* * *
Вечером мужики собрались на завалине у Ивановой избы. Сверху по реке шел баркас. Хозяин его - купец, видимо не зная, где на ночь глядя в островах и туманах искать деревню, держал курс в протоку.
- Оттуда сейчас, куда ни глянь, - синё!
- В тени мы!..
- Ну, ты теперь видал, Тимошка, - попыхивая трубкой, спросил Бердышов, - какие бывают амурские господа?
Он держал трубку в кулаке, и, когда затягивался, огонь просвечивал сквозь пальцы, которые краснели, как угли.
- Одинаково, хрен редьки не слаще! - отвечал Силин. - Только эти будут попузастей да поносастей.
- Уж рыщут люди, высматривают, где что есть, - молвил Федор Барабанов.
- Это он так просто поговорить вышел, поглядеть, что за новая деревня, - как бы оправдывая грека, примирительно сказал Иван.
- Зачем ему?
- А уж он теперь знает, что есть такая-то пристань, живет столько-то мужиков, что за люди и какая местность, - усмехнулся Иван. - Ему все годится, все пойдет в дело!.. А золото ему найдут без нас. У него разведка своя - много людей нанято!
- Про питейное поминал, - молвил дед Кондрат, сидевший особняком на краю завалины.
- Когда еще никого не было на Амуре, он с мошной сюда пришел. Их таких несколько сюда выпустили. Наняли они рабочих и загнали их на болото золото искать. Сразу дело развернули!
- Вот я и говорю, - перебил Тереха, осклабясь и тыча пальцем в грудь Бердышова. - Мы-то не умеем... А тут, может, самим бы заняться.
- Капитала да сноровки нету! - подхватил Федор.
Темнело. Река тонула в сырой мгле. Дельдика пробежала с охапкой наломанного орешника.
- Идемте в избу, - пригласила Анга. - Сейчас печку затопим, чаю наварим.
Мужики любили посидеть у Ивана. В его покосившемся зимовье пивали они не раз чай и водку.
Всем хотелось к Ивану, но именно поэтому никто виду не подал и не шевельнулся.
Не отозвавшись на приглашение, продолжали разговор.
- Верно, у этого грека и капитал и уменье, - серьезно сказал Федор. А у мужиков сила есть, руки, а как подступиться - не знают. А здесь земля новая. Может, в ней такие богатства лежат, что ахнешь! А грек-то уж богат! А мы еще не собрались...
- Вот и задача народу - пусть выбьется, - сказал Егор. - На то, говорят, и щука в море...
- А ты, Федя, все про мужиков беспокоишься, - усмехнулся Силин. Поди, сам хочешь на них, как на почтовых...
- Не худо бы тебя в пристяжные, - засмеялся Иван. - В кореню не потянешь.
- Где его искать, это золото, мы и не знаем! - подхватил Тереха.
- Да нам и ни к чему, - строго сказал Пахом.
- Кто бы и захотел это золото открыть, а старый-то капитал не даст подняться, забьет... Мужик расейский более робкий, ему в голову вбито, чтобы не браться за новое дело: мол, кроме земельки, ничего не умеешь, не способен ни к чему, - рассуждал Федор.
- Вот и беда, - подтвердил Тереха.
- Мужик поглядит на старый-то капитал, как он в новой земле угнездился. "Ну-ну, - скажет, - и верно, мол, я - темный, природа моя такая, ни к чему не годный, кроме как работать на других..."
- Какие рассуждения! - тихо сказал дед, злобясь на Федора.
- Но уж тут-то не такие мужики! - воскликнул Силин.
- Сибирский тракт обучил уму-разуму! - согласился Егор.
- Есть закон, - оказал Иван, - если кто нашел золото и хочет мыть, должен внести большие залоги. Полиция следит, чтобы зря не мыли, не хищничали... Ну, а все моют - кто тут углядит? Сбивай, Федор, капитал, ищи речку и заводи свой прииск. Разве нельзя нажиться на Амуре? Что уж тут жаловаться!
