– Ты не трусь, – говорил Иван, сидя на кане. – Не хочешь продавать – не надо. Я только посмотрю, какой на ней крест. Ну, паря, чудо! Лиса шибко хорошая, крест черный, с серебром. Только бока потерты, как будто в упряжи она ходила. Ты не на ней из тайги ехал? Не ее ли запрягал?
– Лиса в упряжке! – усмехнулся Покпа.
– Ну, так скажи, что тебе за нее давали?
– Черт их знает! Ничего не говорят. У них цены нет. Только водки, дабы дают, а потом, когда пьяный будешь и уснешь, все заберут и уедут.
– Неправда, неправда! – воскликнул Гао.
– Все врет, – подхватил Ченза. – Я давал хорошую цену.
– Сколько?
– Моя большо-о-ой ему цена давал!
– Моя еще больше, еще лучше… А тебе, Ванька, куда поехал?
Бердышов ехал в Хабаровку продавать меха.
– Не отдавай им этих соболей даром, – говорил он гольду. – Пусть цену назначат. Если бы мне соболей надо было, я бы тебе кучу денег отвалил за них.
– Моя есть цена! – воскликнул Гао.
– Наша тоже есть цена! – вторил Ченза.
– На рубли, ну-ка, сколько?
– Рубли – такой цена нету. Наша другой деньга.
– Как это «наша другой деньга»? – передразнил Бердышов. – Ты где, в России живешь?
Ченза стал смотреть в потолок, щурился и что-то бормотал, как бы ведя счет. И тут же объяснил, что перевести его на русский он никак не может, но цену все же дает он Покпе хорошую.
– Наша ему цена сказала, – утверждал Гао и тоже что-то забормотал по-своему.
– Ладно! Не хотите на деньги – не надо! Развязывай мешки, давай ему за эту крестовку пшена десять мерок.
– Что еще скажи! – насмешливо ответил Гао.
– Не хочешь?
– Такой цена нигде нету.
– Ну, если нету, тогда Ченза берет меха. Что ты даешь? – обратился Иван к черноусому торгашу.
– Моя ничего не жалей. Его – как свой братка родной… Его долг большой прошлый год не отдал.
– Однако, ты хочешь обмануть!
– Зачем обмануть! Напрасно! Тебе чего пришел? – вдруг загорячился Ченза. – Это наш должник, наша сам буду торговать. Пошел отсюда к черту! Зачем мешаешь?
Кривой Покпа стоял, слушал спор и делал вид, что ничего не понимает.
– Они обдурить тебя хотят. Это уж обман, а не торговля. Ну, последний раз, какая твоя цена? – спросил Иван у Чензы.
– Его знай. Наша свой расчет.
– Ну, значит, все! Не сговорились, паря, жалко.
Бердышов вдруг схватил Чензу за шиворот и с такой силой швырнул его, что торгаш вышиб лбом дверь и вылетел на улицу.
– Паря, торговля закончилась!
Гао обрадовался.
– Вот шибко хорошо! Его давно так надо! Ваня, наша тебе как братка. Знакома, знакома давно. Вместе гуляй. – Но тут же торгаш заметался, увидев, что Иван хочет схватить и его. – Наша не трогай, наша с тобой приятели!.. Братка-а-а!.. – завизжал он.
Гао ухватил свою лисью шапку, нагнувшись и разбежавшись, мелкими шажками проскользнул под рукой Ивана и кинулся в дверь. Он обрадовался, выскочив на солнце живым и невредимым.
– Прогнали обманщиков! – оказал Иван и засмеялся.
– О-хо-хо!.. – звонко залился Покпа и вдруг ударился в слезы. – Как ты ловко их гонял…
Он чесал больной глаз и размазывал слезы.
Иван пообещал погостить у Покпы. Старик побежал в амбар за остатками своих мехов. Торговцы в огромных шубах ходили около нарт и перебранивались. Завидя старика, они дружно плюнули вслед ему.
– Товары у русских отравлены! Умрешь! – крикнул Ченза. – Скоро опять приедет нойон и отрубит тебе голову.
Покпа пошел, потом повернулся.
– Вот тебе! – показал он дубину. – В эти сказки я не верю, и ты сам тоже.
Возвратившись в юрту, старик стал просить Ивана купить у него меха.
– Зачем мне! И так их много, еще не знаю, как до Хабаровки довезти.
– Врешь! Притворяешься! Ты – хитрый! Я знаю…
– Ей-богу!
Гольд испугался не на шутку. Ему стало досадно, что Иван прогнал купцов, но возвращать их было стыдно.
– Не на что покупать, – сказал Иван.
– А говорил «кучу денег дам»?
– Я сказал, если бы нужны были. Да я уж раздумал торговать…
– Ваня! – взмолился Покпа. Вся надежда была у него на Бердышова, а тому, оказывается, не нужны меха. – Ваня, отдам по дешевке.
Покпа долго уламывал Ивана.
– Ну, возьми даром! Потом отдашь! – плакал старик.
Наконец Иван согласился. Он как бы нехотя забрал лис и соболей.
«Хорошему человеку не жалко! – утешал себя Покпа. – Все же заступился! Конечно, за шкуры-то я ничего не получил. Но как он ловко Чензу!.. Иван и купец хороший, но дерется, как настоящий хунхуз».
В стойбище Бельго вернулись с охоты мужчины.
Дымная и смрадная фанза Кальдуки Маленького залита светом. Сквозь цветную бумагу окон солнце светит на очаг с медной посудой: хачуха,[44] глиняная китайская кадушка с синими и белыми полосами, обутки на деревянном гвозде, старенькая коротенькая шубейка со сверкающими пуговицами – все выглядит сегодня по-праздничному.
