К стене из кривых, замазанных глиной бревен он приставил лопаты и тяпку. Мимо пробежала собака с живой рыбиной в зубах: видимо, схватила ее на мели или в траве.
– У вас тоже релка, только тайги нет… Место чистое.
Растрепанные, гнущиеся от вечных ветров лиственницы узорчатой редью чернели над кустарником. За релкой, в низине, шумела и плескалась синяя, в белой пене, порожистая речка.
– Ну, дай я погляжу, что за земля…
Егор взял тяпку, ковырнул релку в разных местах. На корнях травы земля была густо-черная.
– Смотри, какая хорошая у тебя земля… Давно бы надо огород завести. Тут и будем пахать – далеко ходить нечего. Это наносники от речки.
Он подумал, что с Улугу возьмут пример соседи, вдоль стойбища можно пахать всю землю до самого ключа.
– А корчевать разве не надо? – спросил Улугу.
– Зачем же корчевать – только время проводить, место и так чистое! Кругом все обтоптано, пеньков нет, корни сгнили давно. Такую землю грех не поднять.
Улугу молчал и морщил лоб, держа в обеих руках по рыбине.
– Тут легко будет тебе завести огород.
– Черт не знай, – покачал головой гольд. – Тут копать?
– Конечно, тут копать. Не в тайгу же лезть?
Улугу хитро засмеялся:
– Ну пойдем, Егорка, маленько закусим, там советуем…
– Пойдем закусим, да за дело, – согласился Егор.
Он знал, что, если не станешь кушать, обидишь хозяина.
Войдя в фанзу и услышав запах вареной рыбы, он почувствовал, что здорово проголодался.
– Сом вари, – отдавая рыбу жене, велел Улугу.
– Уй, сом! – воскликнула жена по-русски. – Одна слизь!
Улугу разделся и разулся. Он залез на кан и уселся на белые циновки, поджав под себя босые ноги с толстыми черными пятками.
Разрезом через тучную спинку он распластал максуна так, что жир потек с ножа, развернул по разрезу бело-розовое в жиру и крови рыбье мясо, облизнул нож.
– Давай талу кушаем…
– Разрежешь – с десятину будет, – шутя сказал Егор про огромную рыбину.
Гольд велел жене принести лука и черемши. Вытянув жилистую шею, он держал рыбу зубами, подрезал ее острым как бритва ножом у самых губ и быстро проглатывал длинные ломти рыбы, время от времени прикусывая от пучка черемши, зажатого в кулаке.
Гохча села рядом с мужем. На крепких зубах гольдов хрустела черемша.
В котле закипела уха из сома, белая, как молоко.
Улугу съел максуна, облизал пальцы и посмотрел на Егора с видом превосходства.
– Че тебе! – хлопнул он мужика по спине и принялся за ковригу хлеба, привезенного от Егора. – Китайцы раньше говорили, что наша земля плохая, хлеб расти не будет, русский с голоду помрет. Теперь хлеб есть, давай уху кушаем. Потом буду спай.
Лицо Улугу сияло.
– Чего, Егорка, спай будем? – спросил он, насытившись. – Потом гуляй пойдем! – Он стал икать и поднялся испить воды. – Егорка, ты не такой страшный, как я раньше думал.
– А огород кто будет делать? – отозвался Егор.
– Чего, Егорка, тебе всегда работает? Рыба есть, чего еще надо? Давай отдыхай, маленько спай… Работай не надо… Моя так хочу. Сейчас мошка сильно кусает.
– Вот так славно! Чего же ты звал меня?
– Еще советуем, где копать. Моя тала маленько поел… Вечером озером идем, ружье берем, и как раз гусь летит… Завтра… – он умолк, видя, что мужик недоволен.
– Нет, брат, у меня дни считанные. – Егор, не глядя в лицо Улугу, поднялся.
Егор знал, что новое дело трудно будет начать. Он взял тяпку и вышел. «Пока все довольны, а уйдет рыба из озера – станут голодные и злые. Что ты тогда запоешь?»
С релки опять открылся вид на море желтой травы, которое простиралось вдаль и темнело под сопками. Множество синих полос, озерец и болот поглядывало на лугах. Место привольное…
Мужик готов был тут на совесть поработать. Земля стоила того. На ней можно вырастить овощи, табак. Егор не курил, но он так вошел в нужды Улугушки, словно сам собирался здесь жить. И ему казалось, что уж очень хорошо тут можно зажить… «Табак будет свой! Только бы его к работе пристрастить, а то рыбу увидит – все бросит».
– Егорка! – позвал вылезший из фанзы Улугу.
– Чего тебе?
– Копай не надо, – попросил гольд.
– Нет, приятель, будем копать!
– Жалко! – признался Улугу.
– Чего же жалко?
– Нет, Егорка, жалко… Тут такое чистенькое место… Тут наша собачка бегает!
Гольд со слезами на глазах посмотрел на землю. Конечно, тут во множестве были и щепочки, и тряпочки, и кости зверей и рыб, и собачья шерсть – все следы жизни Улугу, его семьи и предков. Даже на кустарниках всюду собачья шерсть… Ветром туда нанесло. Жаль было запахивать свою землю. Он чувствовал, что если возьмется за лопату, то не только собакам негде будет бегать, но с этого начнутся разные перемены в жизни.
– Толковать с тобой! – ответил Егор и с размаху хватил тяпкой по целине.
Сердце Улугу сжалось. Он не узнавал своего друга. Перед ним опять был тот Егор – суровый человек, который отобрал невод. Он вспомнил про крутой нрав мужика, как он подрался с Гао из-за девчонки. Он видел, что Егор не шутит.
Улугу покорно подошел к нему.
Мужик работал старательно, отваливал пласт за пластом.
