– Похоже, кот обладает какой-то информацией, – заметил Коробков. – пошли искать Пафнутия. Предлагаю начать с кладовки, где Рина хранит долгоиграющие запасы.
– Она всегда заперта, – возразила я.
– На ключ?
– Нет, – удивилась я, – зачем?
– Затем, что там всякие разные вкусные вещи, – примкнул к беседе мой муж.
– Вошел внутрь – и угощайся, чем хочешь, – дополнил Коробков.
– Ручка у двери Г‐образной формы, – возразила я, – на нее нажать надо. Собака такое не проделает. В чулане точно никого нет!
– Лучше проверить, – спокойно настаивал Иван Никифорович. – Удостоверимся, что пес не залез куда не надо, и начнем обыскивать остальные комнаты.
– Здравая идея, – одобрил Димон. – Чаю попьем, когда убедимся, что граф Контейнерский в полном порядке. Пошли!
Дверь в цитадель еды оказалась закрыта.
– Говорила же вам! – улыбнулась я.
Димон нажал на ручку. Я увидела стеллажи с банками и пакетами и через пару секунд ахнула.
– Пафнутий! Ты как сюда попал?
– Встал на задние лапы, передней нажал на ручку – и здравствуйте, мешок с кормом и ящики с морковью, капустой, сухофруктами, орехами и еще со всяким разным, – рассмеялся Коробков. – Умный парень увидел, как люди чулан открывают, на ус намотал и повторил. Граф Контейнерский способен на великие дела. Эй, юноша, вставай!
Пафнутий издал странный звук, похожий на долгое «у‐у‐у».
– Ему плохо? – испугалась я. – Почему он не шевелится? И голову не поднимает, не оборачивается, хвостом не виляет.
Иван Никифорович обошел Пафнутия.
– Однако! Ситуация!
У меня защемило сердце.
– Ему плохо?
– Иди сюда.
Я быстро приблизилась к супругу и ахнула.
– Пафнутий! Как ты ухитрился засунуть морду в жестяную банку?
– Лично у меня возник другой вопрос, – проговорил за моей спиной Димон. – Тань, что лежало в этой таре?
– Баварские сосиски, – ответила я. – Такие вкусные, что словами не передать. У Рины есть приятель, фермер, он сам делает всякие колбасные изделия, привозит нам банки в подарок.
– А‐а‐а! – улыбнулся Коробоков. – Женек! Он и нам с Лапулей вкусное притаскивает. Его домашние колбаски – восторг! И открываются очень легко. На крышке есть защелки, поднимаешь их и ешь содержимое. Это не консервы, банка не запаяна, она просто закрыта. Но продукт не портится, потому что он отварен в соусе. Правда, долго не хранится.
– Мы съели уже четыре банки, – вспомнила я, – оставалась последняя! И как ее теперь с головы Пафнутия снять?
– Разрезать, – предложил Коробков.
– Плотно наделась, – возразил Иван Никифорович, – не вижу пространства между жестянкой и головой. Можем поранить гурмана.
Я схватила телефон и набрала «один-один-два». Диспетчер ответила сразу, вежливо поздоровалась, спросила:
– Что случилось?
– Пафнутий засунул голову в банку, где лежали сосиски, и теперь не может ее вынуть, – сообщила я. – Не знаем, что делать.
– Дедушка решил поесть, поэтому совершил такое действие? – осведомилась диспетчер.
– Воришка – не дедушка, он молодой совсем. Пока мы находились в столовой, он тайком проник в кладовку, нашел колбасные изделия и засунул голову в банку! Пафнутий маленький! Ребенок!
– Возраст уточните, – спокойно попросила женщина.
Похоже, работая на пульте «Скорой помощи», диспетчер привыкла ко всему. Голова малыша в банке не ввергла ее в изумление.
– Точно не назову, – смутилась я. – Ну… месяцев пять… семь… как-то так.
– Точный возраст вам неизвестен? Кем вы приходитесь пострадавшему?
– Нам его оставила хозяйка, которая уехала отдыхать, – пустилась я в объяснения. – Все, вроде, хорошо шло, а сегодня Пафнутий зубами сумел открыть банку с сосисками. Слопал все ее содержимое, решил вылизать тару, запихнул голову внутрь. А вынуть не получается.
– Уши мешают! – громко пояснил Иван Никифорович.
Поскольку я по привычке поставила телефон на громкую связь, муж слышал весь разговор.
– Вы находитесь в помещении не одна?
– С мужем и другом.
– Передайте трубку супругу, пожалуйста, – ласково попросила моя собеседница.
Иван Никифорович взял телефон и заговорил:
– Слышал все, что сообщила жена, целиком и полностью подтверждаю информацию. Мы опасаемся что-либо предпринимать – емкость очень плотно сидит на голове.
– Оставайтесь на линии, – велела женщина.
И вскоре из телефона донесся мужской голос:
– Добрый день! У вас малыш возрастом до года добрался до чулана, так?
– Да, да! – подтвердили мы с Димоном.
– Он хотел съесть сосиски?
– Именно так, – кивнула я, забыв, что человек меня не видит.
– Не волнуйтесь, такие казусы как раз по нашей части. Мы с помощником приедем.
– А вдруг он задохнется? – испугалась я.
– Не должен, – оптимистично заверил невидимый собеседник. – И вам только кажется, что банка очень плотно села. Между ней и головой всегда остается просвет, через него втекает воздух. Сообщите точный адрес, код подъезда и этаж.
– Встречу вас на улице! – громко пообещал Димон, назвав адрес.
– По навигатору нам ехать шесть минут, – констатировал врач и отсоединился.
Коробков быстро ушел.
– А еще кто-то ругает «Скорую», – покачал головой Иван Никифорович, – жалуется, что ее долго ждать. Шесть минут! Они едут с соседней улицы?
