– Вы всегда можете твердо опереться в борьбе с врагами на Конармию, – улучив момент, сказал он Сталину, специально не уточнив, что имеет в виду врагов трудового народа, и Сталин его отлично понял.
Но слова для хитрого горца значили мало, и Буденному пришлось делом доказать свою преданность будущему вождю всех трудящихся. И он это сделал. Домами он дружил со старым соратником по Конармии и приближенным Сталина Климом Ворошиловым. Жена Климента Ефремовича Екатерина Давидовна, впоследствии много лет занимавшая должность директора музея Ленина, постоянно, но безуспешно пыталась «облагородить» семейство Буденных. До революции Екатерина Давидовна работала белошвейкой, обшивала разных господ и потому считала себя человеком высокой культуры. У нее дома даже жил добытый где-то мужем попугай, говоривший на французском.
В 1923 г. чета Буденных переехала в Москву. Политика Надежду интересовала мало, зато она любила компании, шикарный большой заграничный автомобиль мужа, вино и фрукты, которые всегда доставляли в изобилии, и… завела роман с каким-то молодым человеком. По некоторым сведениям, Буденному об этом донесли, но он не выдал себя ни взглядом ни словом.
Люди, достаточно хорошо знавшие маршала Буденного – любимца Сталина и героя Гражданской войны, – четко характеризовали его как человека честолюбивого, тщеславного и довольно скрытного. Нетрудно догадаться, что подобную характеристику составляли сотрудники ОГПУ – НКВД. При этом особо отмечались склонность Буденного к позерству и его врожденное лицемерие, которое некоторые товарищи считали по простоте душевной определенными актерскими способностями: есть же самородки? Опять же, не зря говорили, что Буденный без ума не только от лошадей…
Все началось в Кисловодске, очень модном в советские да и в дореволюционные времена курорте, куда маршал прибыл для отдыха и лечения. Очень скоро острый глаз полководца Гражданской заметил в толпе отдыхающих молодую и красивую стройную брюнетку, прогуливавшуюся по знаменитому парку с каким-то красным командиром.
– Кто такая? – подкрутив знаменитые усы, спросил у адъютанта Семен Михайлович.
– Ольга Стефановна Михайлова, – через некоторое время доложил тот. – Разведена, говорят, муж был горький пьяница. Теперь за ней ухаживает краском Н. С ним она и прибыла на курорт.
– Полагаю, такая женщина ему еще не по рангу, – зло буркнул Буденный.
– Так точно, – вытянулся адъютант.
– Организуй, – приказал маршал, разглядывая красотку в сильный бинокль.
Достоверных сведений о том, сколь долго продолжалась осада, не имеется, но, по всей вероятности, возможности и напористость лихого кавалериста произвели должное впечатление, и Ольга Стефановна сдалась на милость победителя. Естественно, Буденный тайно увез ее с собой в Москву. Тайно, поскольку в столице ждала законная супруга…
Весть о том, что Надежда Ивановна Буденная застрелилась, всколыхнула всю Москву. Как, что, почему, неужели из-за интрижки с тем самым молодым человеком?
– Несчастный случай, – не моргнув глазом, объяснил чекистам Буденный. – Трагическая случайность!
По его словам, около дома он увидел подозрительных личностей и поэтому приготовил оружие. Дома находилась компания гостей – Надежда вечно устраивала шумные пиршества и посиделки, – маршал положил оружие на стол и пошел переодеться, а когда вернулся в комнату, замер от ужаса: Надежда стояла, приставив пистолет к виску. Дурачась, она явно изображала какую-то сценку. Слова застыли у Семена Михайловича от ужаса в горле, он хотел крикнуть, предупредить, что оружие заряжено, но… не успел!
Следствие вполне удовлетворилось объяснениями, и Буденный понял: это Сам так велел! И преисполнился еще большей преданности Иосифу Виссарионовичу.
Схоронили Надежду быстро. Едва справили поминки, Семен Михайлович ввел в дом новую хозяйку – Ольгу Стефановну. Она послушала, как красный командир высокого ранга играет на гармошке, самозабвенно закрывая от удовольствия глаза, – Буденный был страстным гармонистом, и записи его игры даже передавали раньше по радио, естественно, не сообщая, кто играет, а скромно объявляли: «дуэт баянистов». В дуэте второй мастер прятал все погрешности Семена Михайловича. И тут молодая жена попросила:
– Мне так петь хочется!
– Так в чем дело? – удивился счастливый молодожен. И быстренько «поступил» жену в консерваторию.
– Она прекрасная певица, – вскоре говорил он в начальственных кабинетах, и жена стала петь ведущие партии в Большом театре. Шут с ними, с Ворошиловыми, пусть Давидовна гордится птичкой попугаем, зато у него такая канарейка!
