Дома — нагляднейшая иллюстрация нашей с ним правоты. Велии, конечно, пока она свои уроки в школе вела, Юлька с Наташкой все ухи на переменах прожужжали, дабы на меня в "правильную" сторону повлияла, но хроноаборигенка есть хроноаборигенка. И даже не в патриархальном воспитании тут дело, а больше в общем менталитете эпохи. Что спешка хороша только при ловле блох, моей супружнице объяснять не нужно, и довода о достоверном обнаружении означенных блох пока-что только на юге Италии по вопросу о бездействии Васькина в карантинных мероприятиях оказалось вполне достаточно. В ладах она у меня и с географией и прикинуть, где тот юг Италии, а где мы, вполне в состоянии. Мнительности же повышенной, для некоторых баб характерной, у неё в роду не водилось, так что и ей самой подобной дурью страдать было просто не в кого. Ну а по депортациям семей безобразников обратно в Бетику у неё и раньше вопросов не возникало, потому как резоны для античного менталитета самоочевидны, и никакой нынешний голод в Бетике их не отменяет. Поэтому и теперь вопрос у неё возник только один — каким боком суровость принимаемых мер связана с сапёрным делом. Это — по самому обсуждаемому делу, а до кучи — почему Юлька с Наташкой ей на него внятно не ответили, а развизжались на тему античной жестокости и почему-то всеобщей чуть ли не поголовной занятости сапёрными фашинами, гы-гы! Я поржал от души, представив себе всю эту картину маслом в цвете и в лицах. Фашио, фасция, фашина — технически одно и то же, но ассоциации они вызывают разные. И хотя дуче в нашем историческом реале, говоря об итальянском национальном единстве развесившим ухи макаронникам, имел в виду скорее уж фашину, чем римскую ликторскую фасцию из розог, в которую на войне или в чрезвычайной ситуёвине ещё и секира вставлялась для рубки провинившихся голов, для самой своей партии, от которой требовалась знаменитая римская дисциплина, он ставил в образец именно фасцию, сделав её партийной эмблемой. А уж с учётом того, что хоть и обошлись его чернорубашечники без этнических чисток и концлагерей, ни с политическими противниками, ни с уголовной шантрапой они не миндальничали, ассоциация жёстких расправ с той античной римской фасцией для Италии вполне логична, оправдана и правомерна. Но то для Италии, а мы-то тут каким боком? Мы на другом полуострове вообще-то обитаем и не романизированы ни разу, и римских магистратов, которым ликторы положены, среди нас как-то не завелось, так что абсолютно не в ходу у нас по этой причине и ликторские фасции, а в ходу только фашины у нашей лёгкой пехоты, когда она на сапёрных работах задействована.
Отсмеявшись, я объяснил супружнице, "при чём тут сапёры", а когда уже и она нахохоталась вволю, мы с ней прикинули, что ведь и дети в школе наверняка хоть краям уха, но услыхали, а нет, так услышат уже в ближайшие дни от услыхавших, и непонятки среди молодняка нам как-то тоже ни к чему. Поэтому я велел позвать и их и ввёл их в курс — не об итальянских фашистах, конечно, а исключительно в пределах их текущей "формы допуска", то бишь об ассоциации жёсткого обращения с провинившимися не с фашиной, а с римской фасцией как с символом карательной функции носящих её римских ликторов. В этом смысле ликтор сродни палачу, и именно так я и объяснил это детворе — что фашист, то бишь ликтор, носящий и применяющий по прямому назначению фасцию — принятый у гуманистов иносказательный ярлык для любого, кто по их мнению слишком жесток. Пока для нашей нынешней школоты этого достаточно, а те, кто дорастёт до "формы допуска" повыше, поступив после школы в кадетский корпус, в котором будут изучать и "историю ещё не предрешённого будущего", на лекциях по ней узнают больше…