— Ну Макс, ну это же живая история! Я, между прочим, ни об этом случае, ни о похожих, даже упоминаний ни у кого из античных авторов не встречала, и из историков никто ни на что подобное не ссылается — источников ведь сохранившихся кот наплакал, и тут вдруг такое свидетельство! Пока живы те, кто ещё помнит — надо же записывать и не мешкая! Я понимаю, что тебе неловко напрягать патрона "такими пустяками", но может, как-нибудь при случае? И это, кстати, как и все такие подробности, очень наглядно тем же детям показывает характер и особенности римского общества. Это о Греции я могу наших "коринфянок" порасспрашивать, уж они со своим коринфским образованием много чего знают, а кого я спрошу о Риме? Так что зря ты, Велия, смеёшься…
— Не зря, — вступился я за супружницу, сам едва сдерживаясь от смеха, — Всё с тобой ясно — готовь свои вопросы.
— Ты придумал подходящий повод?
— Нет, но я обойдусь и без повода. Я же только на бумаге римлянин, а на деле — грубый и бестактный испанский варвар, так что мне простительно, гы-гы!
— Это как?
— Тебе повезло. Слухай сюды: "… я не в тех годах и не в том положении, чтобы помышлять о собственном cursus honorum, но подрастает сын, для которого я хотел бы лучшего будущего. Его шансы были бы получше, будь наша семья известнее. Я думаю, что если бы мне удалось избраться на будущий год плебейским трибуном, это помогло бы. Но ведь это немалые хлопоты и немалые расходы, а дела мои далеко не блестящи, и я даже не знаю, стоит ли мне в это ввязываться…"
— Да, тут и на предвыборную кампанию потратиться придётся, и уже при самом отправлении должности тех же помощников оплачивать, и всё из своего кармана…
— Вот именно. В общем, если я хоть что-то понимаю в колбасных обрезках, это он делает мне тонкий аглицкий намёк на то, что хотя ему страшно неловко просить меня о субсидии открытым текстом, было бы очень неплохо, если бы я сам догадался прочитать об этом между строк. Для него тысчонка денариев — серьёзная сумма, а меня она не только не разорит, но и не напряжёт. И без твоей "живой истории" его сведения хотя бы по тому же оретанскому вопросу стоят куда большего. Ты мне лучше вот что скажи — каков риск в случае, если Септим изберётся трибуном, а значит, не изберётся кто-то, кому "положено"?
— Гм… Хороший вопрос! Умеешь ты, Макс, озадачить. Ну, выборы плебейских трибунов проходят в Риме в декабре, но он у них, как и весь их календарь, сдвинут вперёд и реально приходится на наши август-сентябрь. Времени, кстати, остаётся не так уж и много, и твоему патрону в самом деле пора планировать предвыборную кампанию. А так — надо, конечно, уточнить, но на память ни в этом году, ни в следующем трибуны ничего примечательного не сделают, и даже сами имена ни одного из них — из двух десятков — по сохранившимся источникам, кажется, неизвестны. Но это, повторюсь, надо ещё уточнить — проверю по Ливию и Полибию.
— Хорошо, уточняй, и если всё нормально, то и полторы тысячи денариев меня тоже особо не напрягут, а его я этим ещё круче обяжу, если в натуре изберётся. Готовь до кучи и свои вопросы, короче…
Плебейских трибунов в Риме каждый год избирается аж десять штук, так что это не столь трудно, как консулом или даже претором — и мест больше, не два и не шесть, а целых десять, и конкуренция меньше, поскольку патриции в пролёте. В общем, шансы у моего патрона избраться, если я ему это дело своевременно и достаточно профинансирую, вполне реальные. Самым крутым он в этой десятке, конечно же, не будет, потому как не брезгуют этой ступенькой в карьере и плебейские нобили, будущие преторы и консулы. Тот же Тиберий Семпроний Гракх — не Тот Самый, а отец Того Самого — претором только на будущий год изберётся, дабы завершить наконец Первую Кельтиберскую войну своим знаменитым Гракховым миром. Но в год судилища над Луцием Сципионом Азиатским он был плебейским трибуном, и хотя гракховщины никакой в тот год не отчебучил, но своё трибунское вето на арест Луция наложил, чем немало прославился. Чаще же плебейские трибуны зарабатывают популярность в массах избирателей не такими громкими делами, а рутинным отстаиванием интересов всего плебса в целом и отдельных плебеев в частности — вчера вон тому помог, сегодня вот этому, вроде бы всё и по мелочи, но за год-то таких мелочей скапливается немало, и к концу года, глядишь, и весь город уже тебя знает, и у большинства ты на хорошем счету — если самому на свой cursus honorum и не хватит, так сыну потом отцовская популярность у сограждан-избирателей уж всяко зачтётся. Но для этого надо избраться трибуном сейчас, той будущей популярности ещё не имея, а значит, надо раскрутиться в предвыборной кампании. Тут и ритор хороший нужен, дабы подучил толкать предвыборные речи, тут и помощники нужны, дабы пиарить тебя там, где ты сам не поспеешь, и неплохо бы, чтобы и их тот ритор тоже наблатыкал, но забесплатно, чисто за престиж и авторитет, в Риме только выборные должностные лица работают, которые люди не бедные, а ритор и помощники со своей работы кормятся, и им надо башлять.