— Только благодаря безукоризненной строевой подготовке разведгруппа сможет строем и с песней скрытно проникнуть в расположение противника, — схохмил спецназер афоризмом от Шлахтера под наш хохот, — Наташ, это же разведчики. Их и не должно быть слышно, и именно это они и показали, как сумели на этой мостовой. В идеале их и видно быть не должно, но этого на параде не покажешь никак.
— Ну а лучники? То что так же пробежались трусцой, без равнения и не в ногу, да ещё и стрельбой своей всех напугали.
— Да ладно тебе — напугали. Все же видели, что деревянные щиты подвешены, и целились в них — залп с остановки, залп с колена, залп на ходу — что тут страшного-то?
— Так дети же смотрят!
— Ну и что? Покажи мне хоть одного пацана, обгадившегося со страху. А бойцы — показали именно то, для чего они вообще-то и нужны, и чему их научили. Их дело и их служба — это быстро передвигаться по местности и метко стрелять, а не снашивать раньше времени подошвы сапог, выбивая ими пыль из плаца.
— А конница?
— А что конница? Кони нормальные, не ослы и не мулы, и всадники сидят ловко и экипированы хорошо — что тебе не так с нашей конницей? Лошадей, что ли, специально для тебя надо было всех в один цвет покрасить? — даже мелкая детвора рассмеялась.
— Ну Володя, ну проскакали же как бандиты какие-то, да как выхватят эти свои мечи — напугали же!
— Кого напугали?
— Ну дети же смотрят, и девочки в том числе.
— Среди них я тоже ни одной обгадившейся с перепугу не наблюдаю. Вонизм — он не от них, а от конского навоза, но и лошади тоже как-то не со страху насрали, а просто привычка у них такая — где им приспичит, там и насрут, — мы снова заржали.
— Ну ладно, допустим. А вот эти, которые строем шли — ну что это за строй? Ну ты вспомни те наши московские парады по ящику — все одинаковые, начищенные, штыки блестят, носок тянут одновременно, топот слитный. А эти? Ты же сам и рассказывал, как важно для них в бою держать строй…
— Правильно, важно — вопрос жизни и смерти. Так ведь строй — это не задранные ноги и не отмашка, а вот эта стена щитов. Ты увидела в ней хоть один разрыв? Кто-нибудь замешкался при выстраивании "черепахи"? Кто-нибудь промедлил с восстановлением той стены после выхватывания мечей и демонстрации удара? Вот это и есть строй, а вовсе не вытянутый носок и не слитный топот. Шагание в ногу, между прочим, нужно только для того, чтобы они в плотном строю не мешали друг другу, только и всего. А те московские парады — ты хотя бы представляешь, как пацанов неделями на плацу дрочили ради этого единственного прохождения по площади? Лучше бы их так стрелять и окапываться учили, как учили этой дурацкой и в бою на хрен никому не нужной шагистике!
— Ну Володя, ну ведь это же парад!
— Ага, он самый. По исходной идее, пока её не извратили паркетные шаркуны — демонстрация военной мощи. Вот её наши бойцы и демонстрируют, а не надраенные как у кота яйца бляхи или выглаженные шнурки. Ты глянь вон на Сапрония и Миликона — оба довольны, и плевать им на те шнурки с бляхами. А всё отчего? Оттого, что оба настоящие вояки — полевые, а не паркетные, и у них армия для настоящей войны предназначена, а не для детских игр в солдатики. И какая армия — такой у неё и парад.
— Хайль Миликон! — рявкает в жестяной матюгальник префект сводной когорты, и вся шестёрка центурионов вскидывает руки — их витисы уже переложены в другую — в соответствующем приветствии. Вся когорта по их свистку салютует взмахом копьями, а царь и Фабриций приветствуют бойцов ответной отмашкой, и легионеры — не слишком ровными шеренгами и не особо слитно и энергично топоча, зато держа идеально ровную стену щитов — покидают площадь.