– Это оазис! – с удовольствием вспомнил Лио экзотическое словцо.
– Ага. И если на ближайшей горе есть оазис, годный для монастыря и летнего лагеря, почему бы на следующей не оказаться месту, где дикари вроде Блая, Эстемарда и Ороло нашли родниковую воду и защиту от зноя?
– Это не решает проблему еды, – заметил Арсибальт.
– В любом случае здесь лучше, чем мне представлялось раньше, – сказал я. Что именно мне представлялось, можно было не объяснять, поскольку у них в головах была та же картина: жалкие изгои живут на голой вершине и питаются лишайником.
– Должен быть способ прокормиться, – продолжал я. – Базские монахи тут как-то живут.
– Их больше, и они существуют на пожертвования.
– Ороло сказал, что Эстемард писал ему с Блаева холма много лет. Да и светитель Блай жил там довольно долго.
– Только потому, что пены ему поклонялись, – напомнил Лио.
– Ну, может, мы увидим пенов, которые поклоняются Ороло. Не знаю, как это работает. Может, тут есть туристическая индустрия.
– Ты шутишь? – спросил Арсибальт.
– Посмотри на расширение дороги, где мы остановились, – сказал я.
– И что?
– Зачем оно здесь?
– Понятия не имею. Я не праксист, – ответил Арсибальт.
– Чтобы машинам удобнее было разъехаться? – предположил Лио.
Я махнул рукой, предлагая обозреть виды.
– Оно здесь из-за этого.
– Из-за чего? Из-за красот природы?
– Ага.
Я обернулся и увидел, что Лио зашагал прочь. Я догнал его. Арсибальт остался изучать виды, как будто надеялся при более тщательном рассмотрении отыскать изъян в моей логике.
– Успел взглянуть на икосаэдр? – спросил Лио.
– Ага. И увидел чертёж – геометрию.
– Ты думаешь, что они – как мы. Что мы, последователи Нашей Матери Гилеи, будем им близки, – сказал он, словно предлагая мне примерить фразы на себя.
Я почувствовал, что он обходит меня с фланга, и занял оборонительную позицию.
– Не просто же так они выбрали своей эмблемой теорему Адрахонеса…
– Корабль тяжело вооружён.
– Ещё бы!
Лио замотал головой.
– Я не про импульсную тягу. В качестве оружия эти бомбы практически бесполезны. Я про другое – то, что можно разглядеть, если всмотреться хорошенько.
– Я не видел ничего, хотя бы отдалённо напоминающего оружие.
– В амортизаторе такой длины много чего можно спрятать. И под гравием тоже.
– Например?
– На гранях есть элементы, расположенные через равные расстояния. Думаю, это антенны.
– И что? Разумеется, там должны быть антенны.
– Это фазированные системы, – ответил Лио. – Военные. Средство нацелить рентгеновский лазер или аппарат жёсткой посадки. Больше пока не скажу, надо смотреть в книжках. И ещё мне не понравились планеты спереди.
– Чего-чего?
– На переднем амортизаторе нарисованы четыре диска в ряд. Я думаю, это изображения планет. Как на военных воздухолётах эпохи Праксиса.
Мне потребовалось несколько минут, чтобы понять смысл.
– Погоди! Ты думаешь, это жертвы?!
Лио пожал плечами.
– Нет, погоди всё-таки! – воскликнул я. – А вдруг это что-нибудь более мирное? Например, родные планеты Двоюродных?
– Мне кажется, все слишком спешат найти приятные объяснения…
– И ты, как будущий дефендор, решил проявить бдительность, – сказал я. – У тебя отлично получается.
– Спасибо.
Минут пять мы молча прохаживались взад-вперёд по широкому участку шоссе. Некоторые наши спутники тоже воспользовались случаем размять ноги. Фраа Джад прогуливался в одиночестве. Я решил, что сейчас самое время задать интересующие меня вопросы.
– Фраа Лио, – сказал я. – Фраа Джад сообщил мне, что милленарский матик концента светителя Эдхара – одно из трёх мест, где мирская власть примерно во времена Реконструкции захоронила все ядерные отходы. Два другие – Рамбальф и Тредегар. В прошлую ночь их тоже осветил лазерный луч с корабля Двоюродных.
Лио удивился гораздо меньше, чем я рассчитывал.
– Среди дефендоров давно бытует подозрение, что Трём нерушимым дали устоять не без причины. Одна из гипотез – что это свалки Всеобщих уничтожителей и другого опасного мусора эпохи Праксиса.
– Пожалуйста, не называй мой дом свалкой, – сказал фраа Джад. Однако голос у него был весёлый, а не обиженный. Если прилично так сказать о тысячелетнике, фраа Джад дурачился.
– А сами отходы вы видели? – спросил Лио.
– Конечно. Они в цилиндрах, в пещере. Мы смотрим на них каждый день.
– Зачем?
– По разным причинам. Например, моё самоделье – кровельщик.
– Это что-то связанное с черепицей? – спросил я.
– С соломой: я делаю кровли из сухой травы.
– И какое отношение имеет солома к сва… к хранилищу ядерных отходов?
– Влага конденсируется на стенах пещеры и капает на цилиндры. За тысячи лет она может их проесть, либо вырастут сталагмиты и продавят контейнеры. Чтобы такого не произошло, мы накрываем контейнеры соломенной кровлей.
Это было настолько дико, что я не придумал ничего умнее, чем поддержать светский разговор:
– Ясно. И где же вы берёте солому? У вас там вроде нет места, чтобы выращивать много травы?
– А много и не надо. Хорошо сделанная кровля живёт долго. Правда, мне всё-таки надо будет заменить солому, уложенную моей фидой, суурой Аврадель, сто лет назад.
