Хлопок по выключателю: есть! Вспыхивает свет. Наконец-то… Теперь можно подойти к окуляру и заглянуть в камеру. Может быть, там и в самом деле кто-то появился…
Сигизмунд склоняется над окуляром. И в этот момент понимает, что за спиной у него действительно кто-то стоит. Ждет.
Очень медленно, осторожно Сигизмунд поворачивается…
Аспид. Белое-белое лицо. Старый. Забытая с годами, но застрявшая в детской памяти дедова бородавка под глазом — на фотопортрете тщательно заретушированная.
Сигизмунд захрипел, силясь крикнуть. Что-то держало горло, не давало прорваться голосу. Наконец Сигизмунд одолел преграду и заорал…
— Ты чего, Морж, цыгане снятся? — сонно пробормотала Аська. И вдруг вскинулась: — Да ты потный весь! У тебя температура? Давай горчичники поставлю.
И снова заснула.
Сигизмунд сел на постели. Огляделся. Ощутил острую благодарность к своей комнате — обжитой, пыльной, теплой. Никакого Аспида здесь не было и в помине. На помойке возле гаража надсадно выли коты. Но и этот звук сейчас не раздражал — наоборот, приносил успокоение.
Приснилось все. Нет никакого Аспида. Был да весь вышел. Не станут коты учинять свои разборки в дурных местах.
Проклятье, а хозяйство-то и впрямь беспокойное…
Сигизмунд перелез через Вику — она спала с края — и отправился на кухню. Глянул на часы: еще спать и спать.
Покурил. Подумал о том, что надо бы утром позвонить Федору Никифоровичу, поинтересоваься: что за чертовщина такая творилась под терминалом? Принял душ. Решил доспать остаток ночи.
Сестрицы, обрадовавшись отсутствию Сигизмунда, вольготно развалились на тахте. Сигизмунд бесцеремонно сдвинул их к стене, освобождая себе место под одеялом. И на удивление быстро заснул.
— А что ты, Морж, во сне орал? — спросила за завтраком Аська. — Орал и лягался, между прочим. Всю ночь нам спать не давал, правда, Виктория?
— Не знаю, я спала, — строптиво ответила Вика. — Сигизмунд, будешь сыр?
— Я по утрам не завтракаю… Буду сыр. Это вы всю ночь лягались. С кровати меня выпихнули, я на кухню уходил.
— Только не делай из себя сиротку, Морж. Мы теперь все про тебя знаем. Ты — киллер-ликвидатор.
— Чего? — изумился Сигизмунд.
Аська погрозила ему ножом, вымазанным в масле.
— Сам вчера признавался. Уничтожаешь трупы, следы крови… Крутой ты мужик, Морж. Удивительное все-таки дело, Морж, и чего ты с одними сплошными бабами водишься? Почему, к примеру, дружков-приятелей у тебя нет? Нет, Морж, странное дело: сколько тусовок видела — посреди каждой тусни обязательно вот такой морж лежит, обложенный бабами… моржихами…
— Лежбище котиков, — сказала Вика.
— Кого? Котиков? Морж, ты котик?
— Коток, — поправил Сигизмунд.
— Это психотип такой, — заметила Виктория. — Вот если бы ты, Морж, по субботам посещал баню и пил бы там пиво, завернутый в простыню, а в воскресенье ездил бы на рыбалку в Пупышево и дрался бы там с кем-нибудь из местных…
— То тогда? — спросил Сигизмунд, когда Вика сделала паузу.
— Тогда ты относился бы к другому психотипу.
— И спал бы обложенный мужиками, — заржала Аська. — Катись ты в свой Рейкьявик, Виктория, с этими психотипами. Морж, телефон, вроде бы, звонит.
Звонила мать.
— Ну что, Гоша, как дела?
— Вроде, нормально, — осторожно ответил Сигизмунд. Он уже по голосу слышал, что мать звонит не просто так.
— Ты звонил по телефонам, что я давала?
— Да, там все нормально, — сказал Сигизмунд как можно более небрежно. — Как отец?
— Что нормально?
— Ну что ты, мать, пристала? Все в порядке.
— Что они сказали?
— Мать, это члены старого гаражного кооператива. Там половина уже померли.
Мать тяжко вздохнула в телефон и ни с того ни с сего поведала:
— Что-то мне дед сегодня твой снился… Нехорошо так снился… Неужели ему до сих пор покоя нет?
— Мать, сходи в костел, помолись.
— Ты уверен, что там все уладилось?
— Уверен.
— А Александр Данилович что говорит?
— Помер он. Давно уже помер. Я с другим дедком разговаривал.
— Ну ладно, — проговорила мать. — Я тебе, Гоша, только добра желаю.
— Знаю, — сказал Сигизмунд. — Выбрось это из головы. Там действительно все в порядке. Я на днях к вам заеду. Отцу привет.
Уф!
На кухне Аська с Викой продолжали муссировать старую тему. Аська радостно набросилась на Сигизмунда, когда он вернулся:
— Слушай, Морж, а ты нам будешь детей делать? Я хочу девочек, знаешь таких, с бантиками в льняных волосиках, чтобы у них такие ручки были… Я вот одну тусню знаю, там тоже такой мужик-котик, он всем детей наделал и тем повязал насмерть… Слушай, Морж, а ты у меня дома тараканов-то вывел, как обещал?
— Вывел.
— Ой, лапушка, ой, хороший… Хочешь, я тебе девочку рожу? С бантиками. Мы ее Эльвира назовем. Или Элеонора. Как тебе нравится?
— Давай тебе, Анастасия, ремонт сделаем?
— И Вика родит. Вика мальчика родит. Мы его Ратибором назовем или еще как-нибудь героически, Сергеем, например…
— Хальвданом, — сказал Сигизмунд.
— Он согласен! — завопила Аська. — Виктория! Он согласен! Значит, так, Виктория: два часа не пей не кури, чтобы потомство здоровое было. И вперед, с песнями! Наш парово-оз вперед лети-и!..
