Охранники сидели в вестибюле первого этажа гостиницы, в холле второго, и еще двое дежурили перед дверью номера, в котором Сутулый после тяжелого дня встреч со своими контрагента и с глухим хрипом и стоном всю ночь пытался кончить на местной проститутке по имени Марта Бескончак.
Сутулый как-то не учел, что окно без решеток.
Дима взял лестницу в институте «Гипролес» напротив гостиницы, приставил к окну и сделал четыре выстрела из «глока» с глушняком.
Дико заорала Марта, когда кровь из пробитого горла Сутулого хлынула не ее белую в мелких желтых веснушках грудь.
В номер влетел ошалелый охранник. Дима выстрелил ему в сердце. А вошедшая в номер Мила сделала контрольные выстрелы во всех троих.
Охранник в холле смотрел телевизор и ничего не слышал.
Так Дима стал киллером. В структуре Хозяйки его стали напевать Димой Эфесским. Он так и продолжал работать в паре с Милой, когда стрелял из винтовки с оптическим прицелом в вышедшего из тайного наркопритона Ираклия Нинадирадзе, а Мила делала контрольный выстрел уже в упор. Он работал с Милой, когда по приказу Хозяйки они убирали Бурбона, Шарика, Симеона. А ведь это все были воры в законе, авторитеты. У них охрана была не из додиков составлена, а из крутых и моченых.
Но каждый раз пуля Димы настигала их — в бане, на стульчаке туалетной комнаты ресторана, в квартире любовницы, на оживленной улице, на пустынной площади, в салоне шестисотого «Мерседеса» и даже, как в случае с Сутулым, на путане.
И каждый раз, какой бы насыщенной и крутой ни была охрана, через мгновение после выстрела Димы появлялась Мила и делала «контрольку».
Все это кончилось плохо.
Милу убили во время одной из операций. Не повезло. Охранник оказался расторопнее.
А на следующей операции менты повязали Диму. Оставшись без напарницы, он словно бы лишился своего талисмана: пропал кураж.
Его взяли, когда он, бросив засвеченный ствол, спускался во двор по пожарной лестнице, сделав перед тем точный выстрел в кунцевского авторитета Михея Шварца.
Но Хозяйка не бросила одного из своих лучших киллеров.
Митя бежал. Из «Матросской тишины». Отсюда не бежал еще никто.
...Он и раньше нравился Лисе Алисе. Да у нее выбор мужиков богатый. Не стала у Богом обиженной Милки хахаля отбивать. А когда пришил охранник авторитета Козыря Мухортова Милку, всадил сзади заточку, когда Мила прикручивала глушняк и пистолету «глок», то и стала Алиса смотреть на Диму как на мужика свободного, незанятого. Милку жалко, кто спорит. Когда почка распорота заточкой, умирать больно. Хорошо — Алиса ту операцию по ликвидации вора в законе Козыря отслеживала как чистильщик. Так что она и охранника мухортовского шлепнула, и ствол Милкин, чтоб не пропал, прихватила, и цепочку золотую у нее с шеи сняла (не пропадать добру, а унести тело времени не оставалось, следок от Милки никуда не вел, все обрублено было), и отход Димы прикрыла. Прокололся бы Дима, не пожалела бы его медсестра склифовская, пришила бы без жалости. Но он все сделал как надо.
А деньги Хозяйка за козла Мухортова дала своим киллерам хорошие. Люди Хозяйки на всех московских рынках большой раскинутой широко сетью собирали все рыжевье, что там появлялось. И не только на московских рынках, по всей России, в странах бывшего СССР, в сопредельных государствах. По золотишку-то структура Хозяйки разве что системе Командира уступала. Но вот пропал куда-то Командир уже с полгода, и осталась Хозяйка монополисткой. А тут козел этот, Сеня Мухортов, по кликухе Козырь, взял да и на двух контролируемых им рынках, Тушинском и Петровско-Разумовском, прикрыл скупку рыжевья. Под свой контроль взял. С той минуты Козырь был обречен.
Гуляли Дима и Лиса Алиса на блат-хате неделю.
А когда неделю вдвоем, это очень сближает.
По этой части Хозяйка строга была. Дима на «нелегалке», Алиса — отпуск за свой счет для поездки к больной бабке. И на дно. Чтобы «быки» бригады Козыря на следок не вышли. А время прошло, поезд ушел. И образовалось у Димы и Алисы что-то ироде любви.
Так что, когда сел Дима, Алиса его не бросила...
Сразу после задержания на Петровско-Разумовском рынке, где Дима, прикрываемый Лисой Алисой, замочил трех сотрудников милиции и работника охранной фирмы «Тайс», Алиса, оставшаяся на свободе, стала готовить его побег.
Она уже скучала по Диме.
Тем более что знала, — рок преследует Диму: Миле падла мухортовская почку месаром распорола, а Диме пуля омоновская почку разорвала так, что пришлось оперировать и удалять.
В ментовской лечебнице.
Алиса весь прикид построила, что привезут его в Склиф, а там уж она все входы-выходы знала; туда бы даже вертолет, купленный Хозяйкой для бригады прикрытия, могла посадить.
Но менты позорные, они тоже не лыком шиты. Изрезали Диму Эфесского втихую и уложили долечиваться в «Матросскую тишину».
Но Алиса и оттуда поклялась Димку вытащить. Тем более что он, когда от наркоза стал отходить и вроде как с жизнью прощаться, дал цинк на волю, будто бы чуть не раскололся ментам по эпизодам устранения Бурбона, Круглого и Симеона. Так ниточки и к Хозяйке могли протянуться.
