«А что твой папа любит пить?» — спросил Якубович в обычной развязно-доверительной манере, отвлекая игроков от интеллектуально-напряженной работы по разгадыванию дурацких букв в дурацком слове. «Водочку», — уверенно ответил внук Бобренева.
Зал грохнул.
Якубович еле сдержал смех:
«А чем он ее закусывает?»
«Грибочками», — ответил рассеянно малыш.
Кончилось все хорошо и мило. Дед выиграл музыкальный центр, который тут же попросил передать детскому дому № 34, а внук — огромного плюшевого льва, которого тут же прижал к груди и никому отдавать не собирался.
Помечтали:
— Хорошо бы сейчас под грибочки по стопарику, но служба зовет.
У каждого были на сегодня свои нерешенные проблемы.
— Завтра в Бангладеш вылетаю, — сообщил Патрикеев. Как бы между прочим.
— Живут же люди, — усмехнулась Черешнина.
— А знаете, сколько уколов для профилактики сделать на Истре, в нашем центре реабилитации, пришлось? — печально парировал Патрикеев. — Да и дело тухлое. Вот вы слышали, что из Бангладеш только за последнее десятилетие вывезено около двухсот тысяч девочек на продажу?
— В бордели? — спросил Бобренев.
— И в бордели и в семьи, как бы в качестве прислуги, а на самом деле...
— Куда везут?
— В основном в Пакистан, на Ближний Восток.
— А ты тут при чем? — удивился Бобренев.
— А из двадцати тысяч, вывезенных за последний год, пятнадцать вывезла некая фирма «Джанакантха».
— Это что-то индийское? — предположила образованная Черешнина.
— Точно. Только во главе этой индийской фирмы наша русская дамочка. И вывозила она часть девчушек из Бангладеш транзитом через Россию в Голландию. Так что дело оказалось в нашей компетенции. А копнул я это дело поглубже, такие перспективы оказались. Гигантский международный концерн по торговле детьми для борделей. Ужас!
— Бедные девочки, — вздохнул Бобренев, мечтавший, что сын наконец-то порадует его еще и внучкой.
— Не только девочки. Ежегодно, по нашим данным, из страны вывозятся несколько тысяч мальчиков в возрасте от восьми до двенадцати лет. Часть везут в ближневосточные государства. Их там используют в качестве жокеев на верблюжьих бегах. А часть продают для сексуальных утех в те же ближневосточные государства, но и в Центральную и Северную Европу тоже. Примерно сотня ежегодно оседает в «частных коллекциях» в России.
— У нас и своих, к сожалению, опущенных навалом, — заметил Бобренев.
— Ну, «новых русских» на экзотику тянет...
— Слушай, а что ты знаешь о торговле младенцами? Якобы некая подпольная фирма в России скупает правдами и неправдами младенцев, в том числе с сильными психическими отклонениями, но физически абсолютно здоровых, и продает их за рубеж. Будто бы на усыновление. Но вот одна журналистка из газеты «Московская молодежная», Мария Гринева, провела расследование, оказалось, что следов этих детей нет!
— Что значит нет? — подняла брови Черешнина. — И что это за журналистское расследование? Расследованием должны заниматься профессионалы! Если есть преступление, его должны расследовать госструктуры. Ты откуда знаешь?
— Да у меня была эта Маша Гринева. Славненькая такая...
— Ох, дождешься ты «семейного расследования», — погрозила пальцем Черешнина.
— У меня жена, слава Богу, не ревнивая.
— Не верю. Жены все ревнивые. Только более мудрые это хорошо скрывают.
— Ну, так что у тебя с Гриневой? — улыбаясь, напомнил Патрикеев.
— У меня с ней ничего. Просто когда-то, еще в Главной военной прокуратуре, давал ей интервью. Вот она по старой памяти и пришла за советом.
— На то ты и старший советник юстиции, чтобы советы хорошеньким девочкам давать, — усмехнулся Патрикеев, допивая кофе. — Но мой тебе совет как старшего товарища, будь осторожен.
— Не боись, полковник...
— Я не столько Машу Гриневу имею в виду. Если и закрутите роман, пойму и прощу. Я про дело о торговле детьми.
— А что? Располагаешь информацией?
— Пока конфиденциальной. Тут дело покрупнее фирмы, поставляющей детей для старых развратников. Тут и вовсе миллиардные обороты. Но это тема моей следующей командировки в Австрию. Вот вернусь из Бангладеш, поговорим. Возможно, мне потребуется ваша помощь.
— Не хочешь говорить, не надо. Но это ведь не помешает нам выпить еще по чашке кофе?
Жена гостила у больной матери в Одессе. Две кошки и толстый кастрированный кот-сиамец остались на его попечении. Гак что после работы Бобренев зашел в «Океан» рядом со станцией метро. «Им, заразам, еще и рыбу разную подавай, — раздраженно думал он, поднимаясь без лифта с тяжелой сумкой на третий этаж. — Девицам одна рыба положена, старому евнуху — другая, с учетом его драматической биографии».
Но стоило открыть дверь, как раздражение сразу прошло.
Трое печальных голодных кошек сидели полукругом в коридоре перед входной дверью и, чуть склонив головки, с интересом рассматривали большую пластиковую сумку, из которой доносился невообразимо приятный аромат. Поняв, что без ужина сегодня не останутся, все трое, сделав грациозные прыжки, оказались у полковника на руках и уткнулись влюбленными усатыми мордами в усатую же физиономию Бобренева. Слава Богу, нот он и дома.
