Я неспроста привел отзыв Юлии Рахаевой. Кажущиеся нелепыми и не относящимися к делу слова «Вы, наверное, считаете себя самым смелым?» очень даже относятся к делу.
Корыстная заинтересованность людей власти в личном статусе, а не в общественном благе мешает обществу свободно дышать. Власть (особенно власть в Дагестане) работает не на общество, а на себя. Народ считает дагестанскую власть коррумпированной. Работа следственной группы В.И.Колесникова в Дагестане доказывает основательность народного мнения: людьми, назначенными председателем Госсовета Дагестана Магомедали Магомедовым и председателем правительства Дагестана Хизри Шихсаидовым, разворовывались не только бюджетные средства, но и природные ресурсы Дагестана.
Чеченскими террористами, вторгшимися в Дагестан, ставка делалась на тихую ненависть народа к своей нынешней власти. В период войны народ Дагестана оказался между волком и собакой. Волк изуверствовал, косил всех подряд, лишал людей духовной свободы, не оставлял обществу видов на будущее. С волком
Но вот с собакой коррупции, с собакой тотального обкрадывания народа властью, справляться еще не начинали, это война будет куда труднее первой.
Почему я пишу «
Жить именно в Дагестане было необходимым условием понимания ситуации. Необходимым, ибо дагестанцы по образу жизни, образу мыслей, системе ценностей всего ближе к чеченцам. Я живу в зоне действия теологии насилия, я взаимодействую с носителями этой теологии и населением, подверженным действию чеченского примера. «Живя в большом центре, в Москве, нельзя знать истинного положения страны. Нужно жить в провинции, в близком соприкосновении с повседневной жизнью, с ее нуждами и бедствиями, с голодающими – взрослыми и детьми[...], чтобы узнать правду о теперешних переживаниях» (П.А. Кропоткин в письме 1920 года Ленину. Цитирую по послесловию В.А. Твардовской в книге П.А.Кропоткина «Записки революционера», Москва, Мысль, 1990, стр. 480).
Потому я, наверное, так нетерпим к недобросовестным авторам «точек зрения», берущимся решать задачу, не зная даже близко ее условий.
Ответ г-же Ю. Рахаевой: мой анализ, если был верен в 95-м, уже устареть не может: истина, как вино, от времени не стареет, а крепнет.
В чеченском конфликте я считаю чеченцев, Чечню неправой стороной. Я указываю на повсемирную ошибку демократов: поддержку национально-освободительных движений (я доказываю, что они неизбежно национально-поработительные), национально-освободительной морали, разрушающей понятие человека и единство человеческого рода. На «смертельную опасность Чечни, чеченизма, чеченской морали и чеченского целеполагания для всего человечества».
Чечня не одномерная и не локальная проблема, это проблема системная, всемирная.
Сегодня я вспоминаю свой разговор с И.Р. Шафаревичем в 1977 году: в ответ на мою программу преодоления коммунизма свободой слова он заметил, что в этом случае диктатура компартии сменится диктатурой редакторов газет и телевидения. Его прогноз оказался верен. Правда, это не возражение против свободы слова: ведь диктатура редакторов не есть свобода слова. Это констатация необходимости трат энергии на обеспечение свободы слова. Он указал на фундаментальный пример с пол-потовской Камбоджей. Первые сообщения журналистов о массовых расстрелах пол-потовцами мирного населения Камбоджи просто не пропускались в печать: ни в печать стран коммунистического блока, ни в западную печать. Западные средства информации считали, что того, о чем свидетельствуют журналисты, не может быть. А если может быть, то об этом не следует писать: это помешает разрядке и обострит противостояние двух систем. Пол Поту пришлось истребить почти половину населения Камбоджи, чтобы заставить свободную печать Запада написать о происходящем. Мировое общественное мнение не сразу поверило: «мы же видим наших западных коммунистов, наших левых, Сартра, Маркузе, – нет, коммунисты такого сделать не могут».
