Анализ красоты полностью

Нет в этой статуе и небрежности по отношению к менее важным частям. Драпировка, которая спускается с его плеч и падает складками с его протянутой руки, выполняет тройную функцию. Во-первых, она помогает сохранить общий вид в границах пирамиды, которая, будучи перевернута основанием вверх, является более естественной и благородной формой для отдельной фигуры, чем когда основание ее находится внизу. Во-вторых, она заполняет свободный угол под рукой и смягчает прямизну линий, которая неизбежно возникает при таком движении руки по отношению к телу. И наконец, ниспадая, как она это делает, красивыми складками, драпировка эта удовлетворяет глаз благородством композиции в целом, не лишая при этом зрителя возможности созерцать красоту обнаженного тела. Короче говоря, если бы надо было прочесть лекцию, эта фигура могла бы служить примером каждого правила, которое было выше развито мною. На этом мы сейчас не только закончим все, что хотели сказать о пропорциях, но и весь наш графический отчет о форме, за исключением того, что мы можем особо сообщить о лице, а это будет правильнее отложить до того времени, пока мы не поговорим о свете, тени и цвете.

Так как античные статуи сослужили мне такую большую службу, я попрошу разрешения закончить эту главу несколькими общими замечаниями о них.

Наиболее искусные в подражательных искусствах считают, что, хотя существует множество реликвий античности, которые обладают многими высокими достоинствами, все же среди них не наберется и двадцати, которые можно было бы, в полном смысле этого слова, назвать превосходными. Тем не менее существует одна причина, помимо слепого почитания, являющегося обычной данью античности, по которой многие весьма несовершенные произведения пользуются известной долей уважения. Я имею в виду тот особый оттенок изящества, который так явно присущ всем этим произведениям, вплоть до самых неправильных из античных барельефов. Я убежден, что теперь мой читатель поймет, что это наличие вкуса полностью обязано превосходному умению древних употреблять точную змеевидную линию.

Но эта причина изящества с тех пор так и не была понята в достаточной мере, поэтому неудивительно, что такие результаты казались таинственными и приводили человечество к некоему подобию религиозного уважения и даже слепого почитания произведений античности.

Не было также и недостатка в ловких людях, которые хорошо зарабатывали на тех, чье необузданное восхищение заставляло их восторгаться всем. Да и по сие время существуют люди, ведущие выгодную торговлю оригиналами, которые так изуродованы и испорчены временем, что без пары двойных очков знатока-ценителя невозможно определить, хороши они или плохи; торгуют эти люди и ловко состряпанными подделками, которые выдают за оригиналы. А тот, кто осмеливается раскрывать подобные обманы, тотчас же получает клеймо и выдается за человека низких понятий, чуждого всему истинно возвышенному, самодовольного, завистливого и т. п.

Но ведь значительная часть человечества восхищается главным образом тем, что им меньше всего понятно. Как знать, ведь обманываемый и обманывающий, вероятно, оба одинаково вознаграждены. По крайней мере, мне кажется, таково было мнение Батлера, писавшего:

Хотя и эта, и следующая глава могут показаться имеющими больше отношения к искусству живописи, чем все им предшествующие, тем не менее, поскольку я все время старался, чтобы меня понимал каждый читатель, я и здесь буду избегать, насколько мне позволит данная тема, рассуждений о том, что может быть хорошо усвоено лишь одними художниками.

В природе видимых вещей существует столь неуловимое разнообразие, что мы, вероятно, не достигнем большого успеха в нашем исследовании, если не сделаем усилия и не используем каждое из наших чувств, способное дать нам какие-либо сведения о них.

До сих пор мы пользовались чувством осязания наравне с чувством зрения, так что, быть может, человек, родившийся слепым, чье осязание развито лучше, чем у зрячего, мог бы, следуя нашему изложению о линиях, ощутить природу формы и составить для себя удовлетворительное представление о том, что выглядит красивым для глаза.

Здесь нам снова должны прийти на помощь другие наши чувства, несмотря на то что в этой главе мы ограничили себя рассмотрением того, что сообщается глазу лучами света; вещи будут нами рассматриваться только как явления, создаваемые исключительно средствами света, тени и цвета.