В последние годы зарубежное искусствознание все чаще относит Хогарта к приверженцам формализма, склонным отделять в своих произведениях форму от содержания и придавать ей главенствующее значение. В трактате «Анализ красоты» автор с помощью словесной аргументации как раз отстаивает необычный вид формализма, основанный, прежде всего, на художественной практике. Эстетическая теория Хогарта встретила не только возражения, но и поддержку со стороны современников. Французский философ-просветитель и драматург Дени Дидро (1713–1784) одним из первых прочитал его сочинение в оригинале и с тех пор нередко опирался на идеи, высказанные художником в этом труде. Он дважды упоминал о достижениях английского живописца в своих «Салонах» 1765 и 1767 годов. Дидро придерживался во многом схожей с Хогартом точкой зрения относительно технической эстетики, о чем свидетельствуют его рассуждения в «Парадоксе об актере». Он писал следующее: «То, что кажется страстным или невероятно драматичным, на самом деле является результатом целого ряда расчетливых и продуманных действий». В этом утверждении обнаруживается очевидная связь с воззрениями Хогарта. Если обратиться к «Опыту о живописи» Дидро, то можно найти ряд прямых заимствований из «Анализа красоты». Немецкий поэт и драматург Готхольд Эфраим Лессинг (1729–1781) также не стесняется цитировать Хогарта в своем трактате «Лаокоон, или О границах живописи и поэзии», опубликованном в Берлине в 1766 году. Ему близки рассуждения Хогарта о статуе Аполлона Бельведерского, которая при своем несовершенстве пропорций запоминается каждому ценителю прекрасного. Просвещенные люди XVIII столетия с небывалой остротой и четкостью осознают значение искусства как огромной общественной морально-нравственной силы, понимают его возможности воздействия на мысли и чувства людей. Это новое представление роли искусства с практически исчерпывающей ясностью прокламируется всеми просветителями, включая Хогарта.
Художник до конца своих дней с редкостным упорством отстаивал свой литературный труд, несмотря на многочисленные язвительные нападки и оживленную критику. Швейцарский писатель и богослов Иоганн Каспар Лафатер (1741–1801), ознакомившись с трактатом, назвал Хогарта «ложным пророком красоты», заявив, что «действительно прекрасное было почти недоступно пониманию этого художника». В Великобритании яростными противниками мастера являлись братья Сэндби. Старший из них, известный акварелист Пол Сэндби (1731–1809), анонимно опубликовал несколько карикатур, высмеивающих творческие усилия Хогарта. К сожалению, до сих пор в литературе не существует единого мнения о том, насколько значительна или ничтожна историческая и прогрессивная роль «Анализа красоты», ставшего, по сути, художественным завещанием Хогарта. Место его наследия все еще не определено в полной мере. Если обратиться к тексту «Введения», предваряющему трактат, то совершенно очевидно, что Хогарт предвидел такую ситуацию и полностью отдавал себе отчет в том, что его труд могут подвергнуть критике и воспримут как протест. Поэтому он сделал несколько весьма существенных признаний о том, что планировал поручить написание «Анализа красоты» кому-либо из друзей, умеющих «в отличие от него владеть пером». Однако найти подходящую кандидатуру для совместной работы над книгой художнику так и не удалось. Тем не менее, уцелевшие рукописи трактата указывают на то, что он все-таки прибегнул к добродетельному содействию помощников в лице Томаса Морелла (1703–1784) и Джеймса Таунли (1714–1778).
Хогарт являлся провозвестником новой эпохи в европейском искусстве, неутомимым героем творческого труда, оказавшим влияние на таких художников, как Дэвид Уилки (1785–1841), Эдуард Мэтью Уорд (1816–1879), а также целую плеяду британских карикатуристов. В ХХ веке его наследие восприняли Паула Регу (1935–2022), Дэвид Хокни (р. 1937), Стив Белл (р.1951) и Грэйсон Пэрри (р.1960). Безусловно, каждый из них по-своему уникален, но всех их объединяет редкая целеустремленность в своих идейных исканиях, унаследованная от неутомимого предшественника.
