Повесься, ты пожалеешь об этом; не повесься, ты и об этом пожалеешь, в том и другом случае ты пожалеешь об этом. Таково, милостивые государи, резюме всей жизненной мудрости…
Мы мучимся над мелкими, никому не нужными проблемами, мы тратим наши мысли и чувства впустую, мы от рождения смотрим себе под ноги, только под ноги. Помните, как с детства нас учат: «Смотри себе под ноги… Смотри не упади…»
Мы умираем, так ничего и не поняв: кто мы и зачем мы здесь.
А между тем где-то глубоко в нас живёт одно стремление: туда, ввысь, домой! В тот далёкий мир, откуда мы пришли.
Прежде чем писать главу про тревожного шизоида, я ещё раз пробежался по знакомым книгам, а вернее цитатам тех героев, которые бы верно отражали суть мировоззрения, суть стратегии взаимодействия с миром тревожного шизоида.
И обратил внимание, что точно описать тревожного шизоида будет не так-то просто. Во-первых, тревожный шизоид во многом схож с эмотивным шизоидом. Например, Антона Чехова можно было бы отнести и к тому, и к другому психотипу.
Вот его цитаты:
«Жизнь есть досадная ловушка. Когда мыслящий человек достигает возмужалости и приходит в зрелое сознание, то он невольно чувствует себя как бы в ловушке, из которой нет выхода».
Или:
«Замечательный день сегодня. То ли чай пойти выпить, то ли повеситься».
Или даже так:
«Все это прекрасно, да как бы чего не вышло».
Они хорошо отражают тревожного шизоида.
А вот эти: «Лучше быть жертвой, чем палачом», «Равнодушие — это паралич души, преждевременная смерть» однозначно указывают на эмотивность. Да и в принципе тревожность и эмотивность близки по своей структуре. Их одинаково относят к слабым и медленным нервным системам. Эмотивность от тревожности отличается тем, что тревожный хочет сохранить от других то немногое, что ему удается получать от жизни. А эмотивный готов это отдать другим, чувствуя, что таким образом сможет получить что-то взамен. Чувствует не умом, а своим бессознательным. Думаю, эти две стратегии часто присутствуют в одном психотипе и включаются в зависимости от контекста. Да и в течение жизни могут меняться то в одну сторону, то в другую. Такие изменения именно при шизоидном радикале в психотипе будут обусловлены глубокими и долгими размышлениями о жизни или лучше сказать о смысле жизни.
Но мы все-таки разделим по главам эти сочетания: тревожный шизоид и эмотивный шизоид. А читателю надо помнить, что эти две стратегии могут прекрасно уживаться в одном человеке.
Ну а во-вторых, тревожный шизоид может быть как с фиксацией на цели, так и без неё. Тогда первый вариант в чем-то будет похож на паранойяльного, а второй — на неустойчивого. Первый будет вести к повышенной тревожности вплоть до ОКР (обсессивно-компульсивное расстройство), а второй — к полному безволию. Первый будет похож на чеховского «человека в футляре», а второй на Раскольникова, убившего старуху-процентщицу из произведения Фёдора Достоевского «Преступление и наказание». Хотя в фильме его больше показывают как паранойяльного, но я с этим не согласен. Добыть деньги, убив старушку, это всё же неустойчивость. И прошу прощения у молодого читателя за такие «древние» примеры, я их взял потому, что они наиболее точно отражают суть этого психотипа.
Итак, тревожный шизоид. Психокварки: нервная система — медленная, слабая (читай чувствительная), с шизоидным восприятием (слабая работа зеркальных нейронов). Может быть как с фиксацией на цели, так и без неё.
Наверное, главной мыслительной чертой этого психотипа является страх, который определяется тревожным радикалом. И попытки через постоянные долгие размышления в начале понять причину этого страха, а потом, опять же путем рациональных размышлений, попробовать вырваться из этого страха, придумывая для себя новые миры или новые объяснения работы этого мира (шизоидная стратегия).
Я так понимаю, что труды Кьеркегора (тревожного шизоида), создателя экзистенциализма, вряд ли кто осилит, а вот посмотреть, как выстраивает коммуникацию доктор Андрей Курпатов (тревожный шизоид, развивший у себя истероидную стратегию), читатель этой книги сможет легко.
