Аналогичный мир – 2 полностью

…Эркин рывком сел, вглядываясь в темноту. Послышалось? Нет. Мартин стонет. Эркин осторожно лёг, укрылся. Досталось Мартину, конечно, что и говорить…

…Он шёл рядом с Мартином, молча глядя перед собой. Мартин — спасибо ему — молчал и руку отпустил. С трудом узнавал знакомые улицы, а ведь вроде не так уж много и сгорело, а город совсем чужой… И не додумал, потому что Мартин остановился так резко, что он чуть не споткнулся. И увидел. Они стояли у дома Мартина. На лужайке перед домом громоздилась куча вещей и какие-то беляки и беляшки копались в ней, а распоряжался всем, стоя на крыльце, тощий, ну, глиста глистой, беляк.

— Эт-то что ещё такое? — выдохнул Мартин.

Только тогда их увидели. И замерли. Взвизгнув, шарахнулись женщины, перебиравшие какие-то то ли юбки, то ли… Мартин сунул руки в карманы, шагнул вперёд и повторил уже в полный голос:

— И что это такое?

Все молчали. Мартин медленно шагнул на лужайку, те попятились, и тут он понял и громко сказал.

— Это шакалы, Мартин, — и пошёл следом.

— Верно, — отозвался, не оборачиваясь, Мартин. — А ещё это называется мародёрством, и за него положен расстрел на месте.

Мартин говорил очень спокойно.

— Но… но мы не знали… — сказала одна из женщин.

— Мы думали, вы… вас…

— Спокойно, — вмешался глист на крыльце. — Послушайте, Корк, вы исчезли и как выморочное имущество…

— Вы получили официальное извещение о моей смерти? — по-прежнему спокойно спросил Мартин. — Вы поторопились, Харленд. И вас своим душеприказчиком я не назначал.

Женщины, бросая вещи, испуганно пятились. По-прежнему держа руки в карманах, Мартин подошёл к вещам на траве и, глядя на Харленда, сказал:

— У меня дела в городе. К моему приходу, Харленд, всё, слышите, всё незаконно присвоенное должно быть в доме на своих местах. Вы поняли меня?

Как-то очень быстро и незаметно все исчезли. Только Харленд стоял на крыльце.

— Корк, поймите, это же естественно, это так понятно…

Не отвечая, Мартин повернулся к нему.

— Пошли, Эркин. Думаю, к нашему возвращению они управятся.

Он встретился глазами с беляком, увидел его страх и кивнул…

…Эркин лёг набок, натянул одеяло на голову. Андрей когда так заворачивался, только макушка торчала. Закрыл глаза.

И опять началось. Сон — не сон, мелькание лиц, голосов…

Разорённый дом Андрея. Здесь грабителей не застали: так основательно всё растащили. Кто-то очень шустрый даже стёкла из окон вынул. От Андрея пошли к нему домой. Он уже ни на что не надеялся. И разграбленная, засыпанная перьями и обрывками ваты из вспоротых подушек и перин, квартира оставила его равнодушным. Разорванный в ночь обыска медвежонок Алисы так и валялся на полу. Он не подобрал его. Как не подобрал в доме Андрея его выцветшую старую рубашку. Нет, это ни к чему. От Андрея осталась рукоятка ножа. А тряпки… на что они ему? Про рыжих девчонок ему рассказали. Их видели. С русским солдатом. С ними была Алиса. И ещё какие-то женщины. Те, видно тоже, … намылились отсюда. Мартин таскал его по городу, заставлял кого-то о чём-то расспрашивать. Всё путалось. Но он понял главное: Даша и Маша с Алисой и ещё одна женщина вошли в комендатуру. Больше их никто не видел. Видно, так и уехали. Завтра с утра он пойдёт в комендатуру, предъявит удостоверение и… поедет. Догонять Машу и Дашу. И Алису. А сейчас надо спать. Мартин стонет и ругается во сне. В полный голос. Даже здесь слышно. У Мартина никакой надежды, а у него… Женщина, что вошла в комендатуру с Дашей и Машей была в плаще. Сером. Как у Жени. Тёмные волосы узлом на затылке. Как у Жени. И Алиса держалась за её руку. Но не может такого быть. После "трамвая" не живут. Мало ли… похожих. И самое страшное: Алису искал её отец. Женя даже говорить об этой сволочи не хотела. Так на тебе, объявился! С белым телохранителем. Вот это страшно. Если такая гнида уцелела… нет, он Алису не отдаст, об этом и речи нет. Но… нет, даже думать страшно…

…К дому Мартина они вернулись в темноте.

— Заночуешь у меня, — Мартин не приказал, а попросил, и он кивнул в ответ, понимая, что это нужно Мартину больше, чем ему.

Дом Мартина был тёмен и на первый взгляд пуст, но когда они поднялись по ступенькам, то увидели на веранде человека. В чёрной одежде, пришелец сливался с темнотой, и только лицо белело смутным пятном.

— Что вам нужно? — устало спросил Мартин, открывая дверь.

— Сын мой, — заговорил человек.

А фраза знакомая, Священник? Да из белой церкви.

— Идите к себе, святой отец, — сказал Мартин. — Я не нуждаюсь в ваших утешениях.

Мартин зажёг свет в холле. И не скажешь, что здесь грабили, так всё убрано. Он остановился в дверях, но Мартин сразу сказал ему:

— Пошли на кухню, поедим.

Вошедшего вслед за ними священника Мартин как бы не замечал. Он, по примеру Мартина, снял и повесил на вешалку у дверей куртку, поглядел на свои сапоги. Мартин махнул рукой.

— Плевать. Ковёр так и не вернули, сволочи.

— Сын мой, — снова начал священник. — Я понимаю твоё горе.

— Неужели? — хмыкнул Мартин, открывая бар. — И спиртное всё унесли. Ну, ну…

— Шакалы — они шакалы и есть, — кивнул он.