— Хорошо, — кивнула Женя. — И я поговорю.
Приунывшие Даша и Маша встрепенулись.
— Ага, и мы.
— Чего-нибудь, да придумаем.
— Ну вот, — улыбнулась Женя. — Ты только, когда в город пойдёшь, скажи мне, ладно?
— Ладно, — кивнул Эркин. — Обязательно скажу.
За разговором они дошли до женского барака. Обычно, если Женя только не отправлялась стирать, Эркин шёл за ней в барак и, сидя в углу, чтобы не мешать, молча смотрел, как она шьёт или штопает. Но сегодня он, не заходя к ним, пошёл за баню.
Там, между баней и котельной, днём собирались мужчины. Даже вчера, когда, не переставая, моросило, толпились, а уж сегодня…
Не дойдя до бани, Эркин сообразил, что сигарет у него для серьёзного разговора мало. Но возвращаться в барак за сигаретным талоном а потом бежать в столовую… Нет, вон уже последние вышли, и уборщица запирает дверь. Всё, значит, до обеда. Да и заметили его уже.
Не меняя шага, Эркин подошёл и встал в общий круг. И по тому, как ему кивнули, принимая, понял: дополнительной прописки не требуется. Эркин вытащил сигарету, закурил, чтобы не ломать компанию, не выделяться, и стал слушать. Разговор шёл о войне, чего он совсем не знал, даже не всё сказанное понимал, больше так… догадывался. Слушал и ждал подходящего момента, чтобы вклиниться со своим вопросом.
Подходили, уходили. Эркин ждал. Возникла неизбежная в разговоре о войне тема погибших, и кто-то сказал:
— А полегло сколько? И помянуть их некому.
Эркин спросил:
— А как это… помянуть?
Ему ответило сразу несколько голосов:
— Так уж положено.
— По обычаю.
— Да, у нас, у русских, так уж заведено.
Эркин кивал, переводя взгляд с одного говорящего на другого. Пока всё сказанное сводилось к тому, что он уже знал от своих. Посидеть, выпить, поесть и вспомнить.
— А… спиртное обязательно? — осторожно спросил он.
— Да уж, тут святое дело.
— Это положено.
Эркин хотел напомнить про запрет на спиртное, но вспомнили и без него.
— Это ты коменданту попробуй втолкуй.
— Да-а, упёрся…
— Нельзя, и всё.
— Рыжего помнишь? Ну, ты после уже пришёл, в самом начале было, ещё краска на воротах не просохла, так он вздумал… обмыть чего-то, — рассказчик разгорячился, — и тихо всё сделал, пока не разлил, никто и не знал, что он пронёс, только поднесли, глотнуть не успели… Комендант! И всё-ё. Вылетело всё застолье за ворота… лёгкими пташками.
— Настучал кто?
— У него нюх, он и так всё знает.
— А тебе чего, не поднесли? Раз не вылетел, — поддели рассказчика.
Тот смущённо засмеялся.
— Я опоздал просто.
Все дружно заржали.
Смеялся и Эркин. Ему очень хотелось сделать всё, как положено, и было страшно потерять визу.
— Пронести — не проблема, — сказал костлявый стриженый наголо мужчина
Эркин уже знал, что если на входе найдут вшей, то без разговоров сразу в санпропускник, а там и наголо постригут, и тряпьё прожарят. Мужчина оглядел собеседников и повторил:
— Пронести — не проблема. Проблема — выпить незаметно. Если сам по себе, глотнул и завалился, то пронесёт, спящих не обнюхивают. Проспишься — и порядок. А в компании душевно посидеть… сразу накроют.
— Эт-то да, — сокрушённо вздохнул низенький жилистый в синей куртке на голое тело.
"Видно сменки нет, — подумал, глядя на него, Эркин, — постирал рубашку и ждёт, пока высохнет".
— А то ещё на входе перехватят.
— Ну, это дураком надо быть, чтоб через проходную выпивку переть.
— Так что дела…
— Хреновые, что и говорить.
— А помянуть надо.
— А визу терять надо?
— То-то и оно.
— Устроили, понимаешь…
— Ну, не скажи, спьяну много чего натворить можно, а так…
— Так-то порядок, конечно, кто спорит.
— Только тошно от порядка этого.
— Тоже, кто бы спорил.
Эркин кивнул, вздохнул со всеми и осторожно спросил.
— А питьё какое надо? И еду?
Собеседники переглянулись.
— А чего покойник любил, — авторитетно заявил жилистый.
С ним все дружно согласились. Эркин невольно облегчённо улыбнулся.
— Тебе кого поминать-то?
— Брату завтра девять дней, — ответил Эркин.
— Девятый и сороковой — это обязательно.
— Кто бы спорил.
— Да-а, влип ты, парень.
— Точно. И не помянуть — брата обидеть.
— А помянуть — визу потерять.
— Вот и крутись.
— А чего? За ворота вышел…
— И под кустом по-собачьи, так, что ли?
— Сказанул тоже.
— Дурак он и есть дурак.
— Ну да, а здесь ведь семьёй надо.
Эркину сочувствовали горячо и искренно. Он подождал, пока общий разговор снова уйдёт в сторону, и, выйдя из круга, пошёл искать Фёдора.
Но Фёдора перехватить не удалось, а идти в город одному Эркину не хотелось. Кто знает, что там и как там, лучше с напарником. Ладно, поговорит тогда с Фёдором вечером, а завтра с утра в город. К обеду или сразу после обеда вернётся, и сядем за поминки. А сегодня после обеда сходит в баню. Об этом тоже говорили. Что праздник — не праздник, поминки — не свадьба, конечно, но в баню перед этим надо, чтоб уважение покойному высказать.
