Том и Джерри переглянулись, но Роб их опередил и пожелал всем спокойной ночи, а за ним Билли, Том и Джерри.
У себя в комнате Ларри включил свет и достал свой мешок.
— Где твоё мыло, Марк? И полотенце?
— Вот, — показал Марк. И тихо добавил: — У меня всё здесь.
Ларри достал из мешка полотенце, мыло и мочалку. Марк торопливо, путая и роняя, собрал свой "душевой узелок", надел курточку. Ларри накинул куртку на плечи, погасил свет.
— Пошли, Марк.
Было уже совсем темно, но, к изумлению Ларри, он, оказывается, ничего не забыл и дошёл до душевой, ни на что не наткнувшись. Марк по-прежнему держал его за руку.
— Надо всё быстро, — тихо говорил Ларри. — А то Стеф не ложится, нас ждёт.
— Я быстро, — кивнул Марк и, сглотнув, тихо спросил: — А ты… тебя не увезут больше?
— Нет, — уверенно ответил Ларри. — И если уедем куда, то вместе.
В душе Ларри быстро разделся. Куртка и штаны чистые, песок не грязь, высох и осыпался. Рубашка сильно не пропотела, завтра её ещё можно надеть. Значит, только портянки. Как у Марка?
— Ты когда рубашку менял?
— Сегодня. Я… с дядей Стефом сегодня после ленча ходил.
— А стирал тебе кто?
— Мамми.
Ларри кивнул. Да, Мамми так и обещала присмотреть.
— Ну, пошли, Марк.
Когда не стираешь, то управляешься быстро. Марк не так мылся, как сидел на скамье и смотрел.
— Ты что? — улыбнулся ему Ларри.
— Ты такой большой, папка. И сильный, — восхищённо вздохнул Марк.
Ларри выключил воду. Портянки простирать — минутное дело.
— Я… я помогу тебе? — несмело предложил Марк.
Ларри протянул ему одну портянку.
— Потри о зазубрины.
— Ага.
Марк старательно тёр скомканную портянку о зазубренный край скамьи. Ларри быстро оттёр вторую и взял у Марка мокрый скрученный комок. Расправил.
— Смотри, вот как надо. А твои где?
— Я их Мамми отдал, — Марк смотрел на отца, явно ожидая его решения.
— Хорошо, — кивнул Ларри. — Но теперь будем сами стирать. У Мамми и так много работы.
Марк кивнул. Ларри прополоскал и выкрутил портянки, вылил грязную воду в сток. Ещё раз оглядел душевую.
— Всё. Пошли вытираться.
В раздевалке он помог Марку вытереться, вытерся сам, оделся. Марк, не отрываясь, глядел на него и потому путался в завязках, надел рубашку задом наперёд. Ларри помог ему, сам затянул все узлы, застегнул курточку и нахлобучил шапку.
— Всё, пошли. Стефу тоже надо отдыхать.
Они вышли из душевой. Ларри выключил свет и запер дверь. От котельной свистнули простым свистом. Ларри ответил таким же и крикнул:
— Мы всё! Спокойной ночи!
— И вам! — откликнулся Стеф.
Ларри легко взял Марка на руки, прижал к себе.
— Давай-ка быстренько, сынок, а то ветер сильный.
Марк обхватил его за шею, прижался. Ларри шёл быстрым уверенным шагом, и Марку казалось, что какая-то сила несёт его над землёй.
Войдя в кухню, Ларри поставил Марка на пол.
— Беги в выгородку, я сейчас.
Задохнувшийся от чувства полёта, Марк молча помотал головой. Ларри не видел, но как-то ощутил его несогласие и улыбнулся. Включил свет. Кухня была уже убрана, дверцы топки на плите тщательно завинчены. Ларри повесил на место ключ от душа, прошёл за плиту в сушку. Ещё летом, устраивая сушку, помимо общих верёвок, каждый натянул ещё свою. Сейчас на его верёвке висели маленькие рубашка, штанишки и портянки Марка. Ларри повесил и расправил свои портянки, снял куртку. Отсырела, конечно, пусть посохнет до утра. Для тяжёлых рабских курток были приспособлены две жерди, где у каждого опять же было своё место. Ларри повесил куртку, расправил рукава.
— Марк, давай свою.
— Она совсем сухая.
Ларри пощупал его куртку. Ладно, сойдёт.
— Ладно. Пошли теперь спать.
Ларри выключил в сушке и на кухне свет, и по внутреннему коридору они пошли в свою выгородку. Из-за тонких дощатых дверей и перегородок доносились разноголосые храп, посапывание и бормотание. Обычный ночной шум рабского барака, нет только звяканья приковывающих цепей да всхлипываний и стонов выпоротых. Ларри тряхнул головой, отгоняя ненужные сейчас воспоминания, и открыл дверь своей выгородки, включил свет.
— Ну вот, сынок, мы и дома. Давай спать ложиться.
— Ага, — кивнул Марк, сбрасывая одежду.
Ларри поставил под вешалкой сапоги, сложил на табуретку штаны и рубашку. И Марк, глядя на него, сложил и повесил всё аккуратно.
— Ну, залезай под одеяло.
— А ты?
— А куда ж я денусь? — тихо засмеялся Ларри, выключая свет. — Я рядом лягу.
После госпитальных простыни показались такими грубыми… Ларри лёг осторожно, чтобы не придавить Марка. Делая себе выгородку, он подогнал кровать по длине так, чтобы спать, вытянувшись, но в ширину никак не рассчитывал на двоих. Хотя Марк маленький… нет, всё равно надо ему отдельную кровать делать. Это же не нары в рабском бараке, где все спали вповалку, в одежде, только сапоги зимой снимали и клали под голову, а то и так… в чём ходишь, в том и спишь. Нет, надо жить нормально, по-человечески. Марк прижался, положил голову ему на плечо и всхлипнул.
— Ты что, плачешь, сынок? — шёпотом спросил Ларри.
— Я так ждал тебя, — Марк потёрся об него мокрой щекой.
Ларри погладил его свободной рукой по курчавой голове.
— Тебя не обижали тут без меня?
