Эркин быстро умылся, но обтираться не стал, уступил раковину и вернулся в комнату.
Все уже лежали, только Фёдор заканчивал сборы, да Ив ещё читал. Эркин повесил полотенце и стал раздеваться. Когда он лёг, Фёдор положил свой мешок на тумбочку и вышел.
— Гаси свет, Ваня, — сказал по-русски Роман и по-английски: — Завтра дочитаешь.
— Ага, — совсем по-русски отозвался Ив, отложил газету и встал, щёлкнул выключателем и лёг. И по-русски почти без запинки: — Спокойной ночи всем.
— Спокойной ночи, — ответил, не открывая глаз, Эркин.
— Спокойной ночи, — в один голос сказали Роман и Алёшка.
— Всем того же, — Грег повернулся набок, звякнув пружинами.
Вернулся Фёдор, уверенно прошёл к своей кровати, быстро разделся и лёг. Наступила ночная, но не сонная тишина. Вздохнул и резко крутанулся на своей кровати Алёшка.
— Чудно! — сказал вдруг по-русски Роман и продолжил, перемешивая английские и русские слова. — Ждал вот, надеялся, а пришло — и страшно чего-то. Смешно даже.
— Я понимаю, — медленно сказал Эркин. — И… и будто жалко чего-то.
— Чего жалко? Прошлой жизни? — негромко спросил Грег. — Хотя… привыкли уже, конечно, и… и ведь жили. Хорошо ли, плохо ли, но жили.
— А мне одного жалко, — подал голос Фёдор. — Поздно я про отъезд узнал. Ну, вещи у меня там кой-какие остались, одежда там, ещё… Ну, долги так и не собрал. Хотя… ясно было уже, что замотает. Обидно, но… ладно. Будем живы, наживём. А вот знал бы, что на последний кон игра пошла, я бы их, гадов, раздел тогда… классически. Без оглядки бы работал, не держал себя. А так…
— А язык подвязать не хочешь? — перебил его Роман. — Без оглядки жить ему захотелось…
— По сторонам всегда смотреть надо, — негромко засмеялся Грег. — И назад, и вперёд.
— Это в бою, да? — спросил Ив, благо, разговор уже шёл только по-английски.
— В жизни, — ответил ему Грег. — Чтоб назад не оглядываться, сзади удара не ждать, тыл надо иметь, семью. Справа и слева по флангам друзья прикроют, а впереди… ну, тут уже сам смотри.
— Прикрой тылы, следи за флангами и на прорыв! — засмеялся Ив.
— Всё так, но, — по тону Романа чувствовалось, что он улыбается, — но война уже кончилась, Гриша.
— Что? — переспросил Грег. — Как ты меня назвал?
— Гришей, а что?
— Верно, — сразу сказал Фёдор. — Грег — это же Григорий, значит, Гриша.
— Спасибо, — сказал по-русски Грег и опять перешёл на английский. — Кончилась чужая война, Роман, а наша война ещё идёт.
— Чужая, да не совсем, — голос Фёдора необычно серьёзен. — Но ведь выжили. А значит, и проживём. Как думаешь, Мороз?
— Хуже, чем было, уже не будет, — задумчиво ответил Эркин. — Всё так, но… Нет, страшно, конечно, но обратного хода нет. Обратно только в Овраг, больше мне некуда.
— Не тебе одному, — с непривычной резкостью сказал Ив.
— И это верно, — хмыкнул Фёдор и по-русски: — Ладно, мужики, спим?
— Спим-спим, — Роман шумно вздохнул и повернулся, скрипнув пружинами.
— Спим, — согласился Эркин.
