— Кирочка, — вздохнула Люся, — ты не обижайся, но я… я не могу тебе сказать, ну, об этом.
— Я не обижаюсь, что ты, конечно, не говори. Я с тобой, Люся, я всегда буду с тобой.
И уже Люсины руки касаются его лица, зарываются в его волосы. И он мягко гладит её плечи и спину, обходя полоски пластыря. Люся всё ближе к нему, её грудь плотно прижимается к его груди. И опять его толкает в спину упругая горячая волна. И уже не со страхом, а с радостью он ощущает своё тело, что снова владеет им. И Люся рядом, не боится, не отталкивает его.
— Люся, а так? Так можно?
Он осторожно подвинулся так, чтобы нога Люси легла а его бедро.
— Да, — удивлённо согласилась Люся. — А что, Кирочка?
— А вот так? — лукаво спросил он, мягко толкая её, не входя, а показывая, что хочет войти.
— И так, — Люся несмело улыбнулась ему и, увидев, как он обрадовался её улыбке, засмеялась. — И так, Кирочка! Конечно, так.
Взять, поправить её ноги руками Крис не рискнул. Раз Люся боится, когда её берут за ноги, так он же не дурак, чтобы пугать её. И он поёрзал, бёдрами раздвигая ноги Люси, и снова мягко толкнул её. Волна была совсем рядом, но он ещё чувствовал и осознавал себя. Люся не испугалась его толчка, не зажалась, и он, целуя её в губы и шею, по-прежнему лёжа на боку, вошёл. И тихо засмеялся удивлённо-радостному лицу Люси, покачался в ней, чуть-чуть, без ударов. Люся всё плотнее обхватывала его плечи, прижимала к себе. И, поддаваясь её рукам, он ударил сильнее. Люся охнула, но отпрянуть он не успел, потому что его опять накрыла и понесла горячая волна.
…Когда Крис заснул, Люся осторожно поцеловала его в висок. Крис вздохнул, не открывая глаз, и улыбнулся во сне. Он лежал на спине, закинув руки за голову, и Люся, примостившись рядом и опираясь локтем о подушку, как впервые разглядывала его. Смятое скомканное одеяло валялось на полу, они сами не заметили, как и когда столкнули его. И день на дворе, солнце так и бьёт в окно, а они оба голые, а ей не стыдно. Вот ни капельки не стыдно, и всё! Она разглядывала его смуглое мускулистое тело, какой же он красивый и сильный, и впервые не думала о том, какая она рядом с ним.
Сквозь сон Крис чувствовал этот, ласково скользящий по нему взгляд и улыбался. Как же ему хорошо. Ему и в голову не приходило, что это может быть приятным. Не работой, а удовольствием. Как же хорошо. Так лежать бы и лежать, и чувствовать Люсю рядом, и ни о чём не думать.
И тут он сообразил, что ему-то без одеяла привычно, а Люсе может быть холодно, и открыл глаза.
— Люся…
— Я разбудила тебя?
— Нет, я сам проснулся.
Он соскользнул с кровати и поднял одеяло.
— Я укутаю тебя.
— Ой, а времени сколько? — вдруг спросила Люся.
— Скоро час, — мельком посмотрел на будильник Крис.
— Ой! Обед уже, — Люся соскочила с кровати, схватила свой корсетик. — Я сейчас за обедом схожу, и…
И замерла, глядя в зеркало. Она вдруг увидела себя. Худую, в пятнах, безволосую, повязка на боку отклеилась, и видны жёлтые, как гнойные корки на багровых влажно-блестящих ожогах. Люся закрыла лицо руками и заплакала.
— Ты что? — рванулся к ней Крис. — Люся, что с тобой?!
И уже сообразив, что же случилось, развернул Люсю к себе, спиной к зеркалу.
— Люся, посмотри на меня, Люся, пожалуйста.
Люся подняла к нему залитое слезами лицо с жалко дрожащим, перекошенным от плача ртом.
— Я- твоё зеркало, посмотри мне в глаза, Люся. Ну же, Люся, ты видишь себя?
— Господи, Кирочка, — дошло наконец до Люси, и она, обхватив его за шею, снова заплакала, но уже по-другому.
Подхватив на руки, Крис отнёс и посадил её на кровать, сел рядом так, чтобы она не видела зеркала. Поцеловал в губы и шею.
— Спасибо, Кирочка, — всхлипнула, уже успокаиваясь, Люся.
Они немного посидели в обнимку, и Люся решительно встала.
— Надо за обедом сходить, я сейчас.
— Одеть тебя? — предложил Крис.
— Нет, что ты, — даже испугалась Люся, и он не настаивал.
Но, когда Люся стала менять себе повязку, Крис столь же решительно встал и подошёл к ней.
— Я помогу.
— Кира…
Но он уже отобрал у неё баночку с мазью.
— Я сделаю, Люся. Я же медбрат. Ты только подними руку, чтобы кожа натянулась.
И Люся не смогла оттолкнуть его. Она молча стояла, закусив губу и глотая слёзы, пока он смазывал её корки мазью, накрывал марлевой салфеткой и закреплял полосками пластыря. А закончив, Крис вдруг взял её за руку, провёл её пальцами по своему шраму и тихо спросил:
— Ты бы перевязала меня?
— Да, конечно же, да, Кирочка, — удивилась его вопросу Люся.
— Ну вот, — наклонившись, он поцеловал её в здоровую щёку. — Удобно? Я не перетянул?
Она молча поцеловала его в ответ. И корсетик он помог ей надеть, чтобы не сдвинуть повязку.
