И, уже не помня себя, влепил ему кулаком в поддых. Клеймёный осел, но тут же попытался подсечь его. И тогда он одним пинком сбросил того так, что Клеймёный еле встал.
— Принимай, сволочь. Я тебе покажу, как подавать надо!
И сбросил мешок так, что Клеймёный захрипел и упал. И кровь изо рта. И Грегори уже к ним идёт, плетью щёлкает. Он спрыгнул вниз, ухватился за край мешка.
— Вставай, ну. Грегори идёт.
Клеймёный кое-как встал под мешком. Побрёл к скотной, из стороны в сторону мотается, еле дверь нашёл. Следующий сам потащил. Влез в скотную и чуть не упал. Мешок у входа. А Клеймёный рядом лежит. И кровь. Изо рта на полу, на спине — видно, рубцы лопнули, на мешке. Ему ж всё это замывать. Отволок оба мешка на место, окатил Клеймёного водой — зачерпнул из ближней поилки.
— Вставай. Всё понял?
Тот хрипит что-то.
— Идём, подавать будешь. Ещё раз сбросишь, сильно пожалеешь.
Как сам получил по хребтине, так сообразил. Стал нормально опускать. Грегори теперь рядом. Выпялился и плетью поигрывает. Иди знай, что он видел и кого в пузырчатку отправит. Сволочь, беляк чёртов, всегда-то он у тебя над душой. Ну… убрался, наконец, пошёл Ролли мордовать за грязь на дворе.
— Давай. Ага, хорош.
Ещё два и всё. Ноги подкашиваются, в глазах круги… А ему ещё и укладывать их. И Грегори опять идёт. Отлупцевал Ролли, слышали они, как тот орал, и к ним.
— Долго возиться будете, погань рабская!
А он под мешком стоит. Не увернёшься. Если сейчас ударит, не устоишь. Пронесло, по ногам пришлось. Не больно. Ну, ещё один. Только вышел, Клеймёный навстречу, под мешком хрипит.
— Угрюмый! Борт закрой, скотина.
Он только замешкался, от удара по затылку ткнулся лицом в борт. Ладно, это не страшно
— Пшёл на место, навозник.
Бегом на скотную. Клеймёный опять под мешком у входа лежит. Стащил с него мешок.
— Вставай. Грегори зайдёт, мало не будет.
Клеймёный на карачках к воде пополз, а он мешок в общий штабель поставил и туда же. Ведро поднять, сил уже нет. Встали рядом на четвереньки и прямо из ведра, не через край даже, окуная головы, напились. Остаток он к двери выплеснул, схватил тряпку. Стереть кровь, что Клеймёный нахаркал, пока не заметили.
— Морду оботри, в крови вся.
Клеймёный перевёл дыхание, взглядом зашарил, дурак, думает чего съестного углядеть. И тут Грегори.
— Клеймёный! Отдыхать на Пустыре будешь.
Как ветром сдуло парня. А он с тряпкой у ног надзирательских. Тут уж по-всякому. Но обошлось, убралась сволочь белая…
…Эркин вздохнул, потянулся. Сейчас вспомнить… Как только выдержал? Андрей спросил как-то, неужто, мол, хороших белых не видел? Хороших? Добрых? Видел, только доброта их всё равно болью оборачивалась. Только вот… Женя. Но о ней он и думать боялся, чтоб и случайно с языка не сорвалось. Андрей друг, но и ему он об этом не может сказать. Никому. Никто не то, что знать, подумать об этом не должен. Если с Женей что, вся вина на нём будет. А с Алисой тогда что? Его это груз, помощников быть не может.
Эркин прислушался к храпу Фредди. А, похоже, русских он того… опасается. Где-то они ему на хвост наступили. Ну, это его проблемы, ему и решать. Из резервации теперь не полезут, может, теперь и он уберётся отсюда. Охранник теперь не нужен. Тяжело у костра за языком следить. И Андрей неделю уже в рубашке парится. Хотя… хотя пока они здесь, ему всё равно прятаться. Этим из резервации его тоже видеть не стоит. Болтуны. Русский спрашивает его, а они уже с ответом выскакивают. Как тот, в толпе… Сразу показался, стукач чёртов. Ох, попадётся он мне, обвяжу ему язык вокруг шеи и на узел затяну. Чтоб не вякал. А Клеймёный смолчал. Ну, он и в имении держался, не подличал. Так что Андрею всё равно терпеть. Ну, и он перетерпит. Неделю ж молчал, не помер.
Эркин вздохнул и повернулся набок. Спать надо. К стаду Андрей встанет. И, словно услышав его, завозился, выпутываясь из одеяла, Андрей. Ну всё, можно спать.
Когда бычков перегнали на дневку и они легли, Эркин подъехал к Андрею.
— Ты мне сигареты обещал.
Андрей достал пачку.
— Бери всю.
— Обойдутся. Пяти хватит, — Эркин вытащил из пачки сигареты, еле заметно улыбнулся. — Сахаром верну.
— Сдачу тогда по уху дам, — спрятал пачку Андрей. — Так и поедешь в одних штанах?
— Рубашку берегу.
— Может… подстраховать?
— Не надо. И у камня не торчи. Ты, — Эркин вдруг положил руку на его плечо, — ты не обижайся, пойми. Они ж не знают ничего, и получится… Меня, как своего, позвали, а я белого притащу на хвосте? За это точно на нож поставят.
Андрей покраснел, опустил голову. Эркин сжал ему плечо, оттолкнулся и галопом поскакал к границе. Фредди подъехал к Андрею.
— Тут он прав, Эндрю.
— Да знаю я, — Андрей зло комкал поводья. — Обидно просто. Он за меня на ножи шёл, а я…
Фредди усмехнулся.
— Жизнь долгая. Успеешь ещё. И всё равно с дневки к границе погоним.
Андрей тряхнул головой.
— Ладно, я… сгоняю пока, варево поставлю. Удержишь один?
— Лежащих-то не удержать! — засмеялся Фредди.
