Нейсмит отпустил робота и смотрел, как автомат пробирается среди праздных толп искателей наслаждения. Он приятно проголодался — через полчасика будет время поесть. В конце концов, так лучше. В прежние времена Цуг просто набросился бы на жертву и тут же ее сожрал. А теперь…
В центре большого сборища в нескольких сотнях ярдов от себя Нейсмит услышал верещание старухи, Высокородной — как всегда, злобное и истеричное. Все остальные активно утешали ее. Все в порядке, все к лучшему в лучшем из возможных миров…
Нейсмит подплыл к сборищу; пышно разодетые шибздики почтительно расступились, пропуская Господина. Даже сумасшедшая старуха прервала верещание и закивала головой.
— Высокородная, — обратился к ней Нейсмит, — вы не забыли, что собирались удалиться для продолжительной медитации?
— Я? Собиралась? В самом деле? — неуверенно забормотала старуха. — А когда я отбываю?
— Совсем скоро, — нежно сообщил ей Нейсмит и сделал знак проплывавшему мимо роботу. — Проводите Высокородную в ее покои.
— Но это не будет неприятно? — заволновалась старуха, позволяя себя увести.
— Вы даже ничего не почувствуете, — заверил ее Нейсмит и поплыл в противоположном направлении.
Трое жирных Ленлу, держась за руки, отплыли с дороги и проводили Нейсмита почтительными взглядами. Для них он уже не был чудищем. Нет, не монстр — почитаемый советчик и любимый руководитель. Отсутствие Артистов не особенно их расстраивало — загипнотизированные и накачанные наркотиками, толстяки уже забыли, что такая каста когда-то существовала. Они вообще все забыли.
Скот. Домашние животные для обеденного стола.
Это милосердие? Значит, Цуг мог проявлять милосердие. Жестокость? Значит, в человеке была жестокость…
Игра не закончена, понял теперь Нейсмит. Гобелен все разворачивается и разворачивается — открывает свой узор в этом жалком уголке огромной вселенной звезд.
Здесь, в замкнутом мирке Города, Нейсмит вкушал свой триумф. Город стал его безраздельным владением. Но в то же время приятно было сознавать, что там, на Земле, человеческий род по-прежнему свободен, по-прежнему гармонично включен в общий рисунок.
Приятно было думать, что через тысячу лет — или через десять тысяч — Цуг и Человек могут снова встретиться — и на сей раз слиться во что-то неизмеримо более великое. Времени уйдет примерно столько же — или чуть больше. Так или иначе, Нейсмит и его раса могут и подождать.
Ибо Творец рождается не за один день.
«СИМ ПОБЕДИШИ»
Надо ж было такому случиться — и не в году 312-м от р. X., а в августе 1971-го.
Ведь именно тогда Гарри Брайтфеллер, отставной вице-президент банка и владелец симпатичнейшего двухэтажного особнячка в Санта-Монике, который он делил со своей супругой и многочисленной родней, спустился по прохладным цементным ступенькам передней веранды к почтовому ящику. Для девяти утра — самая обычная процедура. В ящике оказалось с полдюжины конвертов со счетами и прочей дребеденью, а вот внизу, к несказанному удивлению хозяина дома, обнаружилась огромная картонная коробка.
Брайтфеллер поднял коробку, неторопливо прикидывая, откуда бы взяться этому подарку. Верно, жена опять заказала себе какое-нибудь барахло. Но нет — на бирке стояло его, Гарри Брайтфеллера, имя.
Обратный адрес отсутствовал. Судя по почтовой марке, отправлено не раньше вчерашнего вечера из Клируотера — городишки милях в тридцати четырех к северо-востоку от Лос-Анджелеса.
Брайтфеллер с минуту морщил лоб, но никого из знакомых в этом паршивом Клируотере Так и не припомнил. Зато тут же пришли ему на память все газетные истории про бомбы, рассылаемые по почте как раз в таких вот картонных коробках, и решил попробовать потрясти. Аккуратно. Нет, бомбы обычно тянут потяжелее. Кроме того, в коробке что-то глухо постукивало.
Поразмыслив, Брайтфеллер втащил коробку в дом и поставил на пол в гостиной. Потом пододвинул к загадочной посылке стул и со всегдашней своей скрупулезностью положил в пепельницу окурок дорогой сигары.
Тут с кухни, вытирая на ходу руки о передник, заявилась Мадж, дражайшая супруга Гарри Брайгфеллера.
— А это еще что? — поинтересовалась Мадж.
— Понятия не имею, — рассеянно отозвался ее муж. Потом раскрыл перочинный ножик и стал разрезать коричневую ленточку.
— Может, хоть скажешь, откуда? — не отставала женщина.
— Понятия не имею, — невозмутимо повторил Брайтфеллер и осторожно снял крышку с коробки. Сверху оказалась изжеванная газетенка, а под ней… что-то деревянное. Причем в двух экземплярах. Сперва подумалось про настольные лампы — как раз для владельцев двухэтажных особнячков. Но нет. Ни патронов, ни абажуров. Да вдобавок еще и некрашеные.
