Прошел час, другой. Дику уже все на свете осточертело, он страшно устал, но все равно с мрачным видом дожидался. Интересно, что сейчас поделывают Адам с Феликсом? Катаются верхом или плавают в озере? Дик ощутил прилив мучительной тоски по дому. Ему вдруг до смерти опротивели все здешние запахи, сам воздух и даже плитка под ногами, но он сцепил зубы и продолжал ждать.
Ближе к концу дня из дверей канцелярии вышли три офицера, с головой погруженные в разговоры. В середине шагал высоченный, худой как жердь мужчина. Из-под его алого шлема виднелись седые виски. Весь в сомнениях, Дик двинулся вперед. Он? Не он? Ага, вот шрам!
— Полковник ван Эттен? Все трое взглянули на Дика.
— В чем дело? — спросил длинный.
— Полковник, я Дик Джонс из Бакхилла. Мне очень нужно с вами поговорить. Всего одну минуту. Насчет присвоения мне офицерского звания.
Ван Эттен медленно моргнул.
— Звания? — отсутствующим тоном переспросил он. — А что у тебя там со званием?
— Простите, полковник, но мне его до сих пор не присвоили. Об этом я и хотел с вами поговорить.
Сопровождавшие ван Эттена офицеры переглянулись. Полковник сказал:
— Э-э, как там тебя?..
— Дик Джонс, полковник.
— Вот что, Джонс. Делами армии я занимаюсь у себя в канцелярии и только с теми, кому назначено. Поговори с моим секретарем.
И ван Эттен как будто собрался уходить. Тогда Дик немного повысил голос:
— Простите, полковник, но вы меня не поняли. Я пытался попасть к вам обычным путем. Ваш секретарь уже десять дней меня отшивает…
Явно ошарашенный, полковник снова остановился.
— Черт побери! — проревел он. Тут один из офицеров встал на цыпочки и что-то шепнул полковнику на ухо. — А-а, так вот оно что, — проворчал ван Эттен? — Крамп, отметь у себя и потом мне напомни, чтобы Джонса ровно месяц не принимали в моей канцелярии. Пусть даже не обращается с просьбами.
— Слушаюсь, сэр, — отозвался офицерик помоложе, доставая из кармана блокнот.
Целый месяц! Дик так и затрясся от гнева.
— А если тебе не по вкусу, — непреклонным тоном продолжил полковник, — то можешь катиться обратно в свой Срак-хилл или как его там.
— Наше поместье, полковник, — еще повышая голос, проговорил Дик, — называется Бакхилл.
Прохожие в коридоре стали заинтересованно останавливаться.
— Тогда два месяца! — рявкнул ван Эттен. Долгое мгновение он вызывающе смотрел на Дика, потом перевел взгляд на часы и отвернулся. — Пошли, уже опаздываем.
Офицерик помоложе захлопнул свой блокнот.
— Слушай, недоумок, — бросил он Дику. — Лучше обзаведись другом, и поскорее. — Потом он догнал остальных, и все трое скрылись в толпе.
Дик осторожно разжал кулаки — ногти больно впились в ладони. Отовсюду за ним наблюдали — кто с любопытством, кто с довольством, а кто равнодушно. В глазах вдруг помутилось, Дик повернулся и бросился бежать.
Некоторое время спустя он очутился на Верхнем Променаде, самом высоком уровне Орлана, не считая нескольких куполов. Небо снаружи совсем помрачнело, и эта серятина за прозрачной стеной заставляла свет люминитов казаться тусклым и нездоровым. Дик медленно подошел и прижался лбом к холодному стеклу. Дальние горы по ту сторону долины выглядели какими-то отвратительными лилово-серыми грудами. Из-за них на Орлан стремительно летели тучи. Временами черный грозовой фронт озарялся бледным светом, но тучи были столь плотны, что казалось, раньше времени наступили сумерки. Клочья облаков пролетали мимо окна подобно безумным призракам. Потом огромная стеклянная панель вдруг выгнулась от ветра — и Дику пришлось отшатнуться. Нижние уровни Орлана казались теперь световыми ниточками. А дно долины совсем скрылось из виду — там уже безраздельно царила тьма.
А десять дней назад… Десять дней назад, когда он только сюда попал, повсюду цвела весна. Слева на сером фоне Дику бросился в глаза бронзовый силуэт незавершенной Башни. Быстро темнело. Вот в стекло забарабанил град. Все сильней и сильней. Целый шквал града. Наконец неистовые потоки ливня окутали Променад серебристым покрывалом.
Не может быть, чтобы так здесь обращались с каждым претендентом на офицерское звание. Почему же именно на него обрушилось столько бед? Куда ни ткнись — везде какие-то препоны. А ведь сначала полковник вроде бы понятия не имел, кто такой Дик, пока один из офицеров что-то не шепнул ему на ухо… Один месяц. А стал рыпаться — получил два. Тут Дик понял, что, стань он и дальше рыпаться, вышло бы три, четыре, пять… И его будут держать на ниточке, сколько им вздумается. А связь с Бакхиллом? Что, линия тоже вечно будет занята? Пока он не сломается и не сделает как велено? Не будет этого! Никогда!
Понурив голову, Дик медленно побрел к лифтам. Мимо, шушукаясь и хихикая, все время проходили какие-то люди. Когда они оказывались у него на пути, Дик, не поднимая головы, обходил их. Но вот путь ему преградила пара ног в зеленых облегающих брюках. И обойти эту пару никак не удавалось.
