Дик приоткрыл пружинную дверцу и осторожно высунул голову наружу. Стояла ясная холодная ночь синевато-стального цвета. Высоко под куполом звездного неба висел безумный серп луны, а здесь, внизу, все тонуло в зловещей белизне: и крыши, и парапеты, и купола, и верхние склоны самой горы. Все было безмолвно и голо в ночной неподвижности.
А в нескольких метрах от выхода на ребристой металлической крыше стоял, подбоченясь, Кил и выдыхал облачка пара в морозный воздух. Под сдвинутыми бровями хищно поблескивали глаза.
Дик двинулся вперед — и дверца сама за ним захлопнулась. Воздух студил лицо, даже звезды под бескрайним куполом, казалось, заиндевели от мороза. За длинной громадой Променада, откуда только что появился Дик, лесом остроконечных крыш, куполов и минаретов ощетинился весь Орлан. Каждое окно казалось темным вытекшим глазом. И только Башня, нависая будто мираж над морем крыш, излучала со своей верхушки золотистое свечение.
По ту сторону короткой крыши, где стояли враги, слышалось дикое завывание ветра. Безмолвие на миг разорвал гулкий выкрик Кила:
— Добро пожаловать в лунную ночь!
Дик медленно двигался вперед, пока не оказался лишь в нескольких шагах от Кила. Блондин тоже оделся на славу: кожаная куртка на меху, брюки из плащевой ткани и высокие шнурованные ботинки. Теперь, когда луна светила ему в спину, лицо Кила оставалось в тени, освещенное лишь отражением от гладкой металлической крыши. За вырывавшимися время от времени облачками пара поблескивали клыки.
— По-моему, я намекнул, что мы будем безоружны. Дик указал на длинный топорик за плечом Кила:
— А это, по-твоему, что? Кил обернулся:
— А-а, это… верхолазное снаряжение. Полезная штука. Ладно, начнем на равных.
Он снял с плеча топорик вместе с мотком веревки и бросил к краю крыши. Все мигом кануло в безмолвие.
Дик пожал плечами и вытащил из-за пояса долбак. Верное оружие только раз гулко стукнулось о крышу, а потом закрутилось и пропало во тьме.
Кил насмешливо улыбнулся.
— Ну как, готов? Тогда поехали. — Повернувшись спиной к Дику, он прошел по крыше к углу Променада. Там оказалась стальная лесенка. Кил ухватился за ступеньки и стал проворно карабкаться вверх. Долгое мгновение Дик неподвижно наблюдал за врагом, потом последовал его примеру. Ступеньки обжигали холодом. Тут-то Дик и пожалел, что не надел теплых перчаток. На фоне ночного неба на миг возник белый силуэт Кила — и тут же исчез. Дик упорно взбирался, а ветер пытался сбросить его с лесенки, колотя по спине мягкими лапами.
На вершине лесенки перед Диком вдруг открылась крутая металлическая крыша, что поднималась к пику высоко над головой. Там, расцвеченный серебристо-черным, стоял Кил.
Лесенка продолжалась и дальше, но теперь ступеньки стали гораздо реже. Дику ничего не оставалось, как подниматься. Кил поприветствовал врага издевательским жестом и снова исчез.
Длинный конек крыши поначалу тянулся прямо, а потом круто поворачивал и упирался в массивную башню. Башни и крыши омывал нежно-белый свет. А все под ними казалось жуткой чернильной бездной.
По коньку шло некое подобие тропки шириной сантиметров двадцать. На этой-то головокружительной тропке, всего в нескольких метрах от последней ступеньки, Дика, опять подбоченясь, и ожидал Кил.
Дик прикинул. Если подтянуться на руках за последнюю ступеньку, можно закинуть ногу на конек, потом подобрать другую и как-нибудь там расположиться. Но при этом в любую секунду может налететь порыв ледяного ветра. Собравшись с духом, Дик вскарабкался на конек и замер там на четвереньках. Потом, отчаянно балансируя, встал и выпрямился. Двигал им теперь только стыд. Сердце глухо колотилось.
Долгие мгновения Дику казалось, что он вот-вот упадет. Потом он немного пообвыкся и даже смог стоять, не размахивая руками, будто взбесившаяся мельница. Кил издали снова продемонстрировал ему оскорбительный жест, а потом повернулся и направился к повороту конька.
Делая один неверный шаг за другим в каком-то потустороннем безмолвии, Дик двинулся вслед за противником. Если бы не ветер да не отдаленная фигура Кила, мир вокруг мог показаться совершенно вымершим — как будто вся жизнь осталась там, внизу. Дик вспомнил теплый свет вечно кипучих коридоров Орлана и вдруг подумал о том, как часто он бродил по ним, даже не задумываясь о существовании в считанных метрах над головой этого мрачного царства одиночества.
