Пару минут спустя он вернулся в окружении небольшой группки других слуг. Одним из них был, естественно, Френкель. Горгулья тащил с собой чемоданчик с инструментами. Вид у урода был нерадостный.
— Простите, миста Джонс, но знаете, нам ведь не позволено вскрывать эту дверь без личного разрешения Вождя. Если у вас есть разрешение…
— У меня нет времени, — оборвал его Дик. — Возникла срочная необходимость. Вот… — Он порылся в карманах и нашел там листок бумаги. — Дайте карандаш, и я выпишу вам расписку.
Френкель дал ему огрызок чернильного карандаша, хотя подозрения по-прежнему явно снедали горгулью. Дик нацарапал на листке: «Беру на себя ответственность за вскрытие двери в служебных помещениях» — и расписался. Сраки переглянулись. На лицах у них выражалась разная степень непонимания — наверняка большинство не умела ни читать, ни писать. Френкель принял совсем безрадостный вид, но аккуратно сложил и убрал бумажку. Потом вынул из чемоданчика зубило и небольшую кувалду; Три могучих удара и скоба, на которой висел замок, уже пробита. Френкель снял замок и отступил от двери, держа железку в руке.
Дик открыл дверь и в конце прохода увидел мерцающий свет.
— Снова заприте ее за мной, — приказал он и шагнул за дверь.
Дойдя до конца прохода, Дик оказался в просторном пустом зале. Мутные лампы на потолке оказались даже не люминитами, а древними, похожими на луковицы, лампочками накаливания. Их болезненное оранжевое свечение едва развеивало лежащий кругом мрак. В тяжелом и неподвижном воздухе буквально висела мертвая тишина.
Дик вдруг остро ощутил полное одиночество. Какого же дурака он свалял! А что, если девушка вообще здесь не появлялась? Через ту дверь, по крайней мере, уже годами никто не входил. Но сюда были сотни возможных входов — пытать счастьях каждым займет целую вечность. Ладно. Во всяком случае, он уже тут. Если сюда направилась и девушка, отыскать ее след труда не составит.
Дик нагнулся. На толстом ковре пыли виднелись следы, но все достаточно давние. У боковой стены стояло несколько заброшенных ручных тележек. В дальнем конце зала за металлическими дверями виднелись погрузочные секции. Справа и слева были открытые проходы, где темнота едва рассеивалась предельно тусклыми желтыми фонарями.
Дик выбрал левый коридор. Там оказались еще двери — некоторые заперты, другие открыты. Через открытые двери видны были очертания каких-то загадочных груд. Раз он потянулся внутрь и наткнулся на гладкий изгиб ножки стола. Вероятно, тут были заброшенные кладовые, полные предметов когда-то нужных, а теперь совсем позабытых. Выплыло неприятное воспоминание. Как там говорил Руэлл? «Он коллекционирует коллекции… Вся эта гора, по сути…» Интересно, как глубоко простираются эти подземные хранилища?
Ведомый каким-то смутным наитием, Дик спустился по первой же попавшейся лестнице.
И оказался в жутком нагромождении сваленной как попало мебели. Отовсюду столы, диваны и стулья тыкали в него ножками. Под ногами скользили и рассыпались книги. В куполах света от ламп плавали облака пыли.
И тут вдалеке кто-то чихнул.
Звук долго метался под сводчатыми потолками. Дик задержал дыхание, прислушиваясь, — и вскоре услышал далекое постукивание. Кто-то… кто-то… Да кто же это еще может быть?
Дик осторожно двинулся вперед, стараясь избегать всякого шума, но это оказалось нереально. Вот в сторону отлетел незамеченный стул, а вот нога с хрустом проломила хрупкую столешницу.
Где-то впереди немедленно послышался грохот и торопливые шаги. Дик выругался, бешено вырвал ногу из проклятой столешницы и бросился в погоню. Сердце отчаянно колотилось. Он перепрыгнул через поваленный книжный стеллаж, рискованно проплясал среди целой россыпи стульев, взобрался на поставленный дыбом диван… Потом остановился и прислушался.
Далеко впереди — грохот и треск.
Погоня, казалось, шла уже многие часы. Дик раз за разом прокладывал себе путь среди мебели и ящиков. Потом останавливался и прислушивался. Снова нырял вперед. Мокрый до нитки, хватая ртом воздух, будто рыба на берегу, он в очередной раз помедлил на гребне возвышавшегося горой буфета. Ни звука. Еще раз глотнув воздуха, он снова задержал дыхание. Опять ни звука, кроме громкого стука крови в ушах.
Тогда Дик стал внимательно оглядывать окрестности. В безбрежном море ножек столов, спинок кроватей, зеркал вроде бы ничего не двигалось. Не может быть, чтобы она выбралась из подземелья — там и близко не видно никаких дверей. Наверное, спряталась — сжалась в комочек где-то среди этих деревянных джунглей. Забилась под стол или в шкаф. Лежит тихонько и даже почти не дышит, будто крольчиха в загоне.
Дик ждал в надежде, что девушка не выдержит и как-то себя выдаст, прежде чем ему снова придется вдохнуть. Не вышло. Тогда он начал двигаться — медленно и осторожно, стараясь производить как можно меньше шума. По сантиметру обследуя все окрестности, он часто останавливался и прислушивался. На третий раз в мертвой тишине раздался тихий звук — едва слышный скрип. Наверное, она чуть передвинулась. Нельзя же целую вечность неподвижно лежать на твердом.
